— Сердце, Валерия... — выдохнул он, едва справляясь с рыданиями. — Врачи давно предупреждали его, но твой отец... он сгорал на работе. Он беспокоился о делах, о твоем будущем, о детях. Сегодня утром я зашел к нему в кабинет с отчетами, а он... он просто лежал на столе. Словно уснул. О, боги, Валерия, прости меня! Я не уберег его! Я должен был заставить его отдыхать!

Каждое его слово вонзалось в меня раскаленной иглой. Теоден был правой рукой моего отца больше десяти лет. Отец называл его своим самым верным союзником, человеком чести. Видя, как этот сильный, солидный мужчина плачет у моих ног от бессилия, я почувствовала лишь безграничную благодарность за то, что в этот кошмар я погружаюсь не одна.

— Мама? — робкий голос Марка заставил меня вздрогнуть.

Сын стоял у перил, крепко прижимая к себе испуганную Клер. Пепел, наша драконья гончая, глухо зарычал, глядя на Теодена, но я шикнула на пса. Зверь просто чувствовал общую панику и смерть, которая незримо вошла в наш дом.

— Всё хорошо, милые. Идите в свои комнаты с Нестором, — я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, но вышло плохо.

Нестор, бледный как полотно, без лишних слов увел детей. Когда они ушли, я позволила себе сломаться. Я опустилась на пол рядом с Теодоном, и мы вместе оплакивали человека, который был центром моей вселенной.

…

Похороны прошли словно в липком, удушливом тумане.

Из тех кошмарных дней я смутно помню лишь бесконечную, замершую вереницу траурных карет и тяжелые, лоснящиеся черные крылья магов-драконитов, взмывавшие к свинцовому небу Империи Доркалум в ритуальном знаке скорби. А еще… соболезнования. Липкие, фальшивые, пропахшие дорогими духами и притворной жалостью. Местная знать смотрела на меня, молодую вдову с колоссальным наследством, как стая стервятников на подкошенную лань. Я кожей видела этот хищный, оценивающий блеск в их глазах. Без мужа. Без отца. В мире, где правят сила и ярость драконьей крови, я осталась совершенно одна лицом к лицу с безжалостным высшим светом.

Единственным, кто выстроил глухую стену между мной и этим ужасом, был Теоден. Он безмолвной, надежной тенью взял на себя абсолютно все хлопоты: бумажную волокиту, организацию прощания, общение с назойливыми просителями. Он даже выставил усиленную охрану вокруг нашей загородной резиденции, оберегая мой покой.

Ближе к вечеру я сидела на той же веранде, где всего несколько дней назад моя привычная жизнь раскололась на куски. Солнце стремительно уходило за горизонт, окрашивая облака и землю в густой, тревожный багрянец. Когда-то это багровое зарево было моим любимым зрелищем, но сейчас мир казался исходящим кровью. Внутри росла тупая, изнуряющая боль, смешанная с горькой, удушающей жалостью к самой себе.