— Скорость неплохая, но баланса ноль, — тихо, прямо мне в ухо выдохнул он. От этого низкого голоса, от окутавшего меня аромата грозы, озона и дорогой кожи у меня закружилась голова. Его горячее дыхание опалило шею, заставляя кожу покрыться мурашками. Несмотря на мою изможденность и шрамы, Дориан держал меня так крепко и властно, словно эта мимолетная близость была нужна ему как воздух. — Если хочешь научиться убивать, начни с того, что наберись сил. Твоя злость опережает твое истощенное тело. Если ты упадешь в обморок прямо посреди боя, твоему врагу даже клинок не понадобится.

Весь оставшийся день и последующие трое суток Дориан, вопреки моим желаниям, лично взялся за мое обучение. Он не отставал от меня ни на шаг, превратив мои дни в сущий ад. Он заставлял меня до седьмого пота отрабатывать стойки, укреплять хватку, правильно распределять вес тела.

Его обучение было жестким, но эффективным. Однако в процессе этих тренировок, когда его сильные, бьющие током ладони, то и дело корректировали мои плечи, перехватывали талию или сжимали пальцы на рукояти, между нами начало зарождаться странное, темное и пугающее напряжение. Это были не просто искры его магии молний. Это была глухая, дикая химия, которая до ужаса не понравилась мне. Меня пугало, что его близость заставляла мое израненное сердце биться чаще, напоминая о том, что я всё еще женщина, а не просто орудие мести.

Я испугалась этого чувства. И поэтому выставила перед собой глухую, ледяную броню полного отчуждения.

— Прекратите, генерал, — в очередной раз прохрипела я, со всей силы отталкивая его от себя во время спарринга, когда его ладонь слишком надежно и горячо зафиксировала мою талию.

Я отступила на несколько шагов назад, тяжело дыша и судорожно оправляя тренировочную рубаху. Я заставила свой хриплый голос звучать максимально ровно, режуще и отстраненно:

— Пожалуйста, не нужно меня так трогать. Мне… глубоко неприятны такие прикосновения. В особенности те, что так явно граничат с чем-то излишне личным и интимным. Учите меня держать оружие, а не лапайте.

Дориан замер. Мои слова, очевидно, очень сильно оскорбили его, ударив по мужской гордости и искренним намерениям. Его лицо мгновенно потемнело, в глубине темных глаз опасно блеснули золотистые искры магии, а аура драконита стала настолько тяжелой и подавляющей, что воздух вокруг, казалось, похолодел на несколько градусов. Он смерил меня долгим, ледяным взглядом, в котором сквозило жесткое, глубоко уязвленное разочарование. Он ведь действительно тратил на меня свое время и пытался помочь, а я приравняла его уроки к грязным домогательствам.