Мне невыносима была даже мысль о том, что он может отравить их чистые детские души своим ядом. Что они вырастут, глядя на него как на отца, и впитают его жестокость и ложь.

Мои крошки… Мои ангелы были тем единственным нерушимым якорем, который удерживал меня на самом краю пропасти и не позволял окончательно сойти с ума от всепоглощающей жажды крови.

Каждый вечер, возвращаясь после оглушительных выступлений в свою новую, пахнущую дорогим деревом и шелком спальню на втором этаже клуба, я наконец сбрасывала маску хищной дивы.

Я садилась на край кровати и подолгу, до рези в глазах, смотрела на их портреты. Маленькие, светящиеся магические копии. Марк с его гордой, наследственной осанкой. Клер с её растрепанными кудряшками и озорными искорками в глазах.

Я бережно, словно это были не портреты, а сами живые дети, прижимала эти родные изображения к груди. И беззвучно, глотая горячие, безмолвные слезы, клялась в глухую ночную темноту: я справлюсь. Я выдержу любую пытку, пройду через любой ад, но я вернусь.

Я вернусь и заберу их у Эдмунда. Их, мою отнятую прежнюю жизнь и абсолютно всё то, что этот ублюдок у меня отобрал.

За кулисами раздался приглушенный, но требовательный гул голосов, бесцеремонно вырывая меня из омута тяжелых воспоминаний. Погрузившись в мысли о детях, я даже не заметила, как подкралось время моего выхода. Из переполненного зала уже доносились нетерпеливые, слаженные крики. Доркалумская публика неистово, до хрипоты требовала свою Призрачную Деву.

Я поспешно поправила шелковую нежно-голубую полумаску, сделала глубокий, судорожный вдох и шагнула из спасительной тени на ослепительно освещенную сцену.

Стоило мне вскинуть голову и по укоренившейся привычке проверить центральную ложу для особо важных персон, как я резко, прямо посреди шага, замерла. Воздух ледяной пробкой застрял в моих легких.

Там, вальяжно развалившись в глубоком бархатном кресле и полузакрыв глаза, сидел Дориан.

На одно бесконечное, удушающее мгновение я полностью потерялась во времени и пространстве. Страх липкой волной подкатил к самому горлу, мешая дышать. Грозный генерал Арканума, опаснейший драконит, чей проницательный взгляд еще в Эбонхолде заставлял меня трепетать, сидел здесь, в самом сердце вражеского приграничья!

Но уже в следующую секунду я заставила себя совершить невероятное усилие и сжать всю оставшуюся волю в кулак.

«Успокойся, — приказала я себе, насильно выравнивая дыхание. — Дыши ровно. Он не знает, кто прячется под этой маской. И не может знать».

Я запретила себе даже думать о том, что он может меня узнать. Я взяла с Морвена и Борка клятву молчать, и никто — слышите, никто не должен был догадаться, что под именем загадочной Девы скрывается герцогиня Валерия Кросс-Варн. «Погибшая». Сброшенная в бездну. Для всего мира Валерия была мертва, её история закончилась на дне каньона.