Каждое чертово выступление, едва ступив на подмостки и чувствуя на себе сотни вожделеющих взглядов, я упрямо направляла свой собственный в одну и ту же точку — в центральную, пустующую ложу для особо важных персон.

Мне было плевать на толпу. Я искала глазами лишь одного.

Я ждала, когда в полумраке центральной ложи наконец появится это знакомое, когда-то близкое, а теперь самое отвратительное для меня лицо.

Я ждала Эдмунда.

Моё нутро буквально горело безумным, почти неуправляемым желанием: увидеть его, посмотреть в эти лживые глаза и… просто вонзить нож в его черное сердце. Но холодный разум, ставший моим новым проклятием и спасением, вовремя осаживал этот яростный порыв.

Нет. Быстрая смерть от острой стали — слишком легкое, слишком милосердное наказание для него. Я буду играть со своим убийцей медленно, изощренно и жестоко. Лишь бы он только клюнул на мои уловки. Лишь бы переступил порог этого зала.

Иногда в голову закрадывалась ядовитая, склизкая мысль: а вдруг он искренне, по-настоящему любит Алисию? И мне не удастся пробиться к его чувствам. Хотя… о чем я? К каким еще чувствам?

В прежние времена я не пережила бы и мысли, что этот человек способен отдать своё сердце кому-то, кроме меня. Но сейчас внутри лишь судорожно сжалось что-то мертвое, отозвавшись не болью, а глухой, клокочущей злостью. Всю свою слабость, все слезы и былую наивность я без остатка сожгла и оставила там, на каменном алтаре в подземной лаборатории Морвена.

Сейчас мой рассудок был ледяным, прозрачным и чистым, как горный ледник. И мой план был прост до безумия: я заставлю Эдмунда влюбиться в меня. Я подчиню его своей воле, а затем растопчу его жизнь.

Но перед этим я уничтожу Алисию.

Я отниму у неё сцену, развенчаю её славу и уведу у неё мужа, заставив прожить каждую крупицу того унижения, которое она когда-то сотворила со мной.

В этой беспросветной тьме меня удерживало на плаву лишь одно.

В самый первый день, едва мы пересекли границу Доркалума, я уговорила Морвена задействовать все его скрытые, теневые каналы и разузнать хоть какие-то крохи информации о моих детях.

И вести не заставили себя ждать. К счастью, мои малыши были в полном порядке. Как выяснилось, Эдмунд почти сразу отправил их подальше, в мою загородную летнюю резиденцию, предпочитая самому жить в моём роскошном особняке в столице. Эта новость принесла мне судорожное, почти физическое облегчение: раз они жили порознь, значит, этот монстр виделся с ними от случая к случаю. Он просто вычеркнул их из своей новой, блестящей жизни. По крайней мере, я отчаянно на это надеялась.