Глаза богатеев лихорадочно блестели. Никто в зале не шевелился, никто не смел издать ни звука. Вся эта спесивая толпа сидела завороженная, пойманная в ловушку моего голоса, который чеканил строчку за строчкой:
Мне закрывали все дороги и пути,
Жизнь шептала: «Сдайся, больше не жди».
Ломала крылья, гасила огни,
Но я упрямо говорила: «Живи».
Каждый ушиб и каждый крутой поворот
Лишь добавляли силу двигаться вперед.
Я будто феникс, что встал из огня,
И после каждой битвы новая я!
Жизнь меня учила падать и вставать,
Я научилась выживать и побеждать.
Я — сила, что не сломить, не согнуть,
Я выбираю свой собственный путь!
Все шрамы на сердце — мои медали,
Они мне о силе моей рассказали.
Я больше не верю в пустые слова,
Я свой капитан, у руля я сама.
Там, где другие видели только финал,
Я видела взлет, свой новый идеал.
Я будто феникс, что встал из огня,
И после каждой битвы новая я!
Жизнь меня учила падать и вставать,
Я научилась выживать и побеждать.
Я — сила, что не сломить, не согнуть,
Я выбираю свой собственный путь!
Я выбираю свой собственный путь!
Я выбираю свой собственный путь...
«Новая Я» исполнитель Нова Рей
Когда в воздухе замерла последняя, хрустальная нота, я резко застыла, бросив вызов залу. На секунду в «Призрачной Деве» воцарилась оглушительная, мертвая тишина. А затем зал взорвался.
Валькур разразился такими неистовыми овациями, криками и свистом, каких этот приграничный город еще никогда не слышал. Одурманенные, потерявшие голову люди начали массово вскакивать со своих мест, подаваясь вперед. Обезумевшие от восторга мужчины ломанулись к подножию сцены, пытаясь дотянуться до подола моего платья и рук моих танцовщиц.
Но до того, как они успели пересечь черту, прямо передо мной из тени кулис бесшумно вырос Борк. С глухим, пугающим звуком он широко расправил за своей спиной колоссальные, мощные крылья, заслоняя нас от толпы живым, непреодолимым щитом. Этот жест вызвал у публики шок, сменившийся еще большим, экстатическим безумием, но в то же время подействовал как ушат ледяной воды. Грозный вид моего телохранителя, от которого веяло первобытной, смертельной угрозой, мгновенно заставил всех прийти в себя и резко отступить. Спорить с двухметровым крылатым воином дураков не нашлось. К тому же, все они прекрасно помнили жесткие правила «Призрачной Девы», оглашенные Эн на входе: никаких прикосновений к приме и её свите.
Воспользовавшись этой секундой замешательства, я развернулась и под прикрытием его крыльев скрылась за тяжелым бархатным занавесом, стремительно уйдя в свою уединенную гримерную.