Он сделал шаг ко мне, его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки.

— То есть… этот ублюдок крутится вокруг тебя, и при этом за твоей спиной готовит государственную измену? — его голос упал до зловещего шёпота. — Он посмел вести свои грязные дела и при этом обхаживать тебя? Он прикасался к тебе на этом ужине, Виктория?! Отвечай!

Он был в ярости от того, что именно Эдмунд оказался предателем. Но ещё больше его бесило то, что этот предатель посмел сидеть напротив меня в ресторане, дышать со мной одним воздухом, касаться моих рук.

Мы долго молчали. Каждый думал о своём.

Потом он медленно подошёл ко мне. Его пальцы легко, нежно коснулись моей щеки, словно он боялся, что я исчезну.

— Я с самого начала знал, что это ты, — тихо произнёс он. — Всё это время. Ты смотрела на меня, а я знал.

Он уперся лбом в мой лоб. Его кожа была обжигающе горячей, и я закрыла глаза, чувствуя, как по моему телу разливается тяжёлое, дурманящее тепло.

— Почему ты молчал? — выдохнула я, не в силах отвести взгляд, даже если бы захотела.

— Боялся. Боялся, что ты закроешься ещё больше. — Он не закончил, но я поняла. Он говорил об Эбонхолде, о том, как я оттолкнула его от себя.

— Прости. Но так надо было…

Он закрыл глаза, и я почувствовала жар его дыхания на своих губах. Моё сердце забилось где-то в горле, а тело предательски подалось вперёд. Я слегка приоткрыла рот, всем своим существом желая этого поцелуя. Желая стереть всё это расстояние, всю эту боль, всю ложь. Я ждала. Дрожа от нетерпения, готовая раствориться в нём.

Но вместо этого он отступил на шаг.

Холодный воздух хлестнул по моему разгоряченному лицу, и я почувствовала острую, почти физическую боль от его ухода. Его лицо снова стало маской. Маской холодного и расчётливого генерала.

Меня затрясло от бессильной ярости и дикой, удушающей тоски. Как он мог? Как он мог так близко подойти, так мучительно дразнить, сводить с ума и теперь просто уйти? Его самоконтроль был выше моего понимания, и это одновременно бесило и вызывало безумное уважение.

— Завтра я со своими гвардейцами займусь складами и контрабандой.

— Хорошо, — кивнула я, с трудом заставляя свой голос звучать ровно.

— А потом… — он помолчал, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь, от которого у меня подкосились колени. — Потом мы поговорим. О нас.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня стоять посреди гостиной с бешено колотящимся сердцем. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, но эхо его присутствия всё ещё висело в воздухе.

Сначала война. Потом… что?

Я прижала дрожащие пальцы к губам, всё ещё чувствуя на них фантомное тепло его дыхания. Нужно было поторопиться с осуществлением своего плана мести. Иначе Дориан меня опередит.