Мой брат в жизни не сказал бы ничего подобного, но, похоже, это было не важно. Она слушала и следовала вдоль скалы за кораблем, скручиваясь и раскручиваясь. Сколько раз уже взмахнули весла? Десять? Сто? Видно было, как работает ее отупевший мозг.Бог? Что здесь делает бог?

– Сцилла! – продолжила я. – Ты примешь его? Примешь наше лекарство?

Она зашипела. Гнилостное, горячее как огонь дыхание вырвалось из ее глотки. Однако интерес ко мне Сцилла уже потеряла. Две головы обратились к гребцам. И остальные поворачивались следом. Я видела, как ее шеи вновь сжимаются в пучок.

– Гляди! – закричала я. – Вот оно!

Я подняла открытый пузырек вверх. Только одна голова обернулась ко мне, но больше и не нужно было. Я размахнулась и бросила его Сцилле в пасть. Пузырек попал ей прямо промеж зубов, и я увидела, как горло колыхнулось, сглотнув. Я произнесла заклятие, чтобы вернуть Сцилле прежний облик.

Сначала ничего не произошло. Потом она взвизгнула, да так пронзительно, что показалось – земля треснет. Головы ее взвились и ринулись вниз, ко мне. Я успела только ухватиться за мачту.Ходу, мысленно велела я Дедалу.

Сцилла ударила по корме. Палуба треснула, будто коряга, поручни оторвались. Полетели щепки. Вокруг валились люди, не вцепись я в мачту, тоже упала бы. Я слышала, как Дедал выкрикивает приказания, но не видела его. Шеи Сциллы уж вскинулись снова, как ядовитые змеи, и в этот раз, я знала, она не промахнется. Ударит прямо по палубе, расколет корабль надвое, а потом выловит нас из воды одного за другим.

Но она не ударила. Головы шмякнулись в воду позади корабля. Сцилла дернулась, рванулась вперед, лязгая гигантскими челюстями, как пес, силящийся сорваться с привязи. Я не сразу сообразила – до того помутилось в голове: она достигла предела. Дальше ее конечности, цеплявшиеся за стены пещеры, не вытягивались. Мы прошли.

Сцилла, видимо, поняла это в ту же секунду. Завопила от ярости и принялась бить головами по воде, взметывая позади нас огромные волны. Корабль накренился, зачерпнул воды кормой и низкими бортами. Вцепившиеся в тросы люди, хоть ноги их волочились по воде, держались крепко, и с каждой минутой мы уходили все дальше.

Сцилла билась о скалу и выла от досады, пока не исчезла наконец, окутанная туманом.

Я прислонилась лбом к мачте. Одежда сползала с моих плеч. Плащ затянулся на шее, разгоряченное тело зудело. Чары больше не действовали. Я снова стала собой.

– Богиня…

Дедал встал на колени. А за ним, тоже на коленях, выстроились и остальные. Лица людей – пухлые и осунувшиеся, изрубцованные, бородатые, обожженные – были мертвенно бледны от потрясения. На них появились царапины, шишки на лбах, оттого что всех швыряло по палубе.