– Это они?

В центре комнаты на пурпурном ложе распростерлась Пасифая. Кожа ее блестела от пота, живот раздулся до пугающих размеров, выпирал из ее стройного тела как опухоль. Я и забыла уже, какая она яркая, какая красивая. Даже страдая от боли, Пасифая главенствовала в комнате, оттягивала на себя весь свет, высасывая его из бледного как гриб окружающего мира. Она всегда больше других походила на отца.

Я вошла в комнату:

– Двенадцать человек погибли. Двенадцать – ради забавы и твоего тщеславия.

Она ухмыльнулась, приподнимаясь мне навстречу.

– Предоставить Сцилле шанс поквитаться с тобой было только справедливо, не находишь? Дай угадаю: ты попробовала сделать ее прежней. – Увидев мое лицо, Пасифая расхохоталась. – О! Ты попробуешь, я знала! Создала чудовище и только и делаешь, что раскаиваешься.Ах, несчастные смертные, я подвергла их опасности!

Пасифая, по-прежнему проворная и убийственная, как ртуть. Мне даже полегчало.

– Это ты подвергла их опасности, – возразила я.

– Зато ты не смогла их спасти. Скажи, ты плакала, когда они гибли у тебя на глазах?

Я заставила себя говорить ровно:

– Ошибаешься. Никто не умирал у меня на глазах. Двенадцать погибли по пути туда.

Она даже не запнулась.

– Не важно. На каждом проходящем корабле погибнут новые. Как думаешь, сколько наберется за год? – спросила она, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. – Сто? Тысяча?

Пасифая обнажила звериные зубки – думала, я стушуюсь, как наяды из Океанова дворца. Но нанести мне такой раны, которой я сама себе уже не нанесла бы, сестра не могла.

– Будешь продолжать в этом духе – помощи моей не дождешься, Пасифая.

– Твоей помощи! Да перестань. Это я вызволила тебя с твоего песчаного плевка под названием остров. Слышала, ты спишь вместе со львами да свиньями. Но это уже лучше, чем прежде, правда? По сравнению с кальмаром Главком.

– Если я не нужна тебе, с радостью вернусь на свой песчаный плевок.

– Ну же, сестрица, не будь такой злюкой, я просто пошутила. Погляди, как ты выросла, – проскользнула мимо Сциллы! Я правильно сделала, что позвала тебя, а не этого хвастуна Ээта. И хватит стоять с такой миной. Я уже выделила золото семьям погибших.

– Золото не вернет жизнь.

– Ты не царица, сразу видно. Поверь, большинство семей предпочтут золото. Так, есть еще что-то…

Но Пасифая не договорила. Охнула и впилась ногтями в руку служанки, стоявшей рядом с ней на коленях. Я этой девушки и не заметила, а теперь видела, что рука у нее побагровела и измазана в крови.

– Вон! – велела я ей. – Все вон. Нечего вам тут делать.

Увидев, как быстро выбежала прислуга, я внезапно почувствовала удовлетворение.