А потом села на берегу, под серебристой кроной, и задумалась над вопросом Дедала.Можно ли это существо убить?

Некоторые боги наделены пророческим даром, способны всмотреться во мрак неизвестности и увидеть мельком, кому какая грядет судьба. Не все можно предсказать. Жизнь большинства богов и смертных ни к чему не привязана, запутанна, то так идет, то сяк, без четкого замысла. Но есть и другие, их жизненный путь прям как доска, а судьба подобна аркану: не вывернешься, сколько ни старайся. Такую судьбу наши пророки узреть могут.

Мой отец умел провидеть, и я всю жизнь слышала разговоры о том, что это его свойство и детям передается. А проверить ни разу в голову не пришло. Мне ведь с детства внушали, что никаких его способностей я не унаследовала. Но теперь, коснувшись воды, я велела:покажи .

На воде проступила картинка, зыбкая и бледная, будто из клубов тумана. Чадящий факел движется, качаясь, по длинным коридорам. Меж каменных стен узкого прохода тянется нить. Тварь ревет, обнажает чудовищные зубы. Она с человека ростом, на ней истлевшие обрывки одежды. Смертный с мечом в руке выскакивает из темноты и наносит смертельный удар.

Туман рассеялся, вода вновь стала прозрачной. Я получила ответ, однако не тот, на который надеялась. Существо смертно, но оно не умрет в младенчестве – от моей руки или Дедаловой. Смерть ждет его лишь через много лет, и оно должно их прожить. А пока остается лишь держать его в заточении. Об этом позаботится Дедал, но, может, и мне удастся ему чем-то помочь. Я расхаживала среди сумрачных деревьев, размышляя об этом существе, о том, какие у него могут быть слабости. Вспомнила хищный взгляд черных глаз, прикованный ко мне. Сосущий голод, заставлявший тварь упорно тянуться к моей руке. Сколько нужно, чтобы его насытить? Не будь я богиней, существо и дальше меня пожирало бы, постепенно всползая по руке.

У меня возникла мысль. Понадобятся все тайные растения Дикты, а кроме того, сильнейшие связующие травы, корень падуба и ивовый прут, фенхель и болиголов, аконит и чемерица. И еще моли – весь, что у меня остался. Я скользила меж деревьев безошибочно, выслеживая каждый компонент в свой черед. Если Артемида гуляла в ту ночь, то, видно, предпочла держаться от меня подальше.

Собранные корни и листья я принесла обратно к озеру, растерла на прибрежных камнях. Кашицу собрала в пузырек, добавила озерной воды. Эта вода все еще несла в себе кровь, смытую с моих рук, – кровь мою и сестры. Зелье будто знало об этом и становилось, вихрясь, темно-красным.

Той ночью я не спала. Пробыла на Дикте, пока не побледнело небо, а потом отправилась обратно в Кносс. Когда я добралась до дворца, солнце над полями уже ярко светило. Я пересекла внутренний двор, который еще вчера меня заинтересовал, и на сей раз остановилась, чтобы рассмотреть его получше. Здесь располагалась большая круглая площадка для танцев, обсаженная дубами и лаврами, дававшими тень от палящего солнца. Вчера мне показалось, что пол ее каменный, но теперь я видела, что он из дерева, из множества дощечек, так искусно отполированных и покрытых лаком, что они казались единым целым. Изображенная на них спираль раскручивалась от центра к краям, как гребень свертывающейся волны. Работа Дедала, чья же еще.