Пересохшими губами я проговорила:
— И он сказал вам, что им было предсказано?
— Он сказал, что и сам не знает — что он пишет свои пророчества в состоянии транса, запечатывает их и отсылает адресату, не делая копий. Это неотъемлемая часть его мистической силы. Пока печати на его посланиях не сломаны, никто не знает, что он предсказал.
— Но почему же тогда Мария де Гиз написала на обороте les quatre maris?
— Там должно было быть сопроводительное письмо. В таких письмах он делает загадочные намеки, но вообще-то трудно сказать, что в его словах правда, а что вымысел. Как бы то ни было, он самый знаменитый прорицатель в Европе, и короли и королевы верят тому, что он говорит. Вот и королева Екатерина де Медичи…
Он вдруг замолчал. Я тоже услышала доносящиеся со двора крики, ржание лошадей и цокот железных подков по мостовой. Я подошла к воротам сада и выглянула наружу.
Это приехала королева в сопровождении небольшого отряда из фрейлин и вооруженных воинов. Судя по всему, она опередила свой основной эскорт, поскакав вперед в поисках развлечений. Уот Кэрни и Норман Мор помогали им всем сойти с лошадей, а бедная Бесси Мор все приседала и приседала в реверансах, как будто от этого зависела ее жизнь.
— Нико, — сказала я, — прошу вас, пойдите во двор и встретьте ее. Я не хочу, чтобы она увидела нас вот так — наедине в саду.
Он поклонился, так что я больше не видела его лица, а когда распрямился, на его губах снова играла любезная улыбка. Я узнала его улыбку — это была его всегдашняя придворная маска. Я почти увидела, как на нем вновь появляются драгоценные украшения и сурьма вокруг глаз.
— Разумеется. Приготовьтесь — она потребует, чтобы вы сказали ей, что на ее счет говорят цветы. Она толковала об этом еще до того, как мы покинули Эдинбург.
— Я не могу обещать, что цветы непременно заговорят.
Он засмеялся.
— Тогда придумайте что-нибудь. Она хочет услышать, что она одержит победу над графом Хантли, выйдет замуж за наследника испанской короны дона Карлоса и вместе с ним добавит к коронам Испании и Шотландии также и корону Англии, когда Елизавета Тюдор умрет — ну, например, упав с лошади. Вот что вы должны ей сказать.
— Я ей не ярмарочный прорицатель, который выдумывает небылицы, лишь бы ему платили. — Меня разозлило, что он так легкомысленно относится к голосу цветов. — Если цветы заговорят, я передам ей, что они скажут. Если же они будут молчать, я ничего ей не скажу.
— Успокойтесь, успокойтесь, ma mie. Простите меня. Я приведу королеву и настрою ее на серьезный лад.
— Я не ваша mie! — крикнула я ему вслед.