«Уходи, — мысленно обратилась к нему я. — Я не хочу, чтобы на меня пала твоя кровь. Если хочешь помочь мне, позаботься о Майри и моих близких. Позаботься о Сейли и Лилид».
Он отступил.
— Ринетт, — проговорил он голосом, так не похожим на его обычный голос. — Ринетт, прости меня.
— Ты ни в чем не виноват, — промолвила я.
— Нет, — сказал он, — виноват.
Он повернулся и вышел из церкви.
Бракосочетание продолжилось. Когда пастор спросил Рэннока Хэмилтона, согласен ли он взять меня в жены, тот твердо ответил «да», когда пастор спросил меня о моем согласии, я не ответила ничего. Им всем было все равно. Рэннок Хэмилтон насильно надел мне на палец простое золотое кольцо. Я попыталась было сжать руку в кулак, но он так стиснул кости моего запястья, что вся моя рука до самого плеча онемела, и я сдалась и разжала ладонь.
— Посему, — заключил пастор, — прилагайте все силы, дабы жить вместе непорочной и праведной жизнью, в благочестивой любви и христианском согласии.
Скрытая в этих словах ирония ничуть не подействовала ни на графа Морэя, ни на графа Роутса — ни тот, ни другой нисколько не изменились в лице. На лицо Рэннока Хэмилтона я не посмотрела, так что не знаю, счел ли он последние слова пастора нелепыми или нет. В эту минуту я думала лишь об одном: королева и Морэй угрожали им всем. Всем, кого я люблю. Майри. Тетушке Мар. Дженет и Уоту и всему семейству Мор, старому Робине Лури и отцу Гийому, всем, живущим в Грэнмьюаре. Самому Грэнмьюару. Лилид и Сейли. Даже Никола де Клераку.
Даже Никола де Клераку.
И в тот миг, когда я осознала это, осознала, что люблю его, хочу я того или нет, воспоминание, которое я так долго старалась вызвать в памяти, вдруг воскресло — вот коридор в Холируде, я несу королеве хлеб, размоченный в молоке и вдруг падаю без сил, Нико поднимает меня, берет на руки, и я слышу его тихий грудной голос:
«Ты вся горишь. Я связан святым обетом и не имею права говорить это, но ты все равно не запомнишь.
Я люблю тебя, моя голубка».
Едва я услышала голос Нико в моем сердце, как пастор возгласил:
— Да освятит и благословит Господь ваш союз, да осыплет он вас своими милостями, дабы вы угождали ему и жили вместе в благой любви до конца ваших жизней. Аминь.
Церемония бракосочетания завершилась. В этом браке не было ни капли святости, ни капли Божьей милости, ни капли благой любви. Рэннок Хэмилтон продолжал держать меня за локти, как пленницу. Я и была пленницей. Мне хотелось умереть.
— Идите к себе, мастер Рэннок, — сказал Роутс, — и осуществите брачные отношения, пока кто-нибудь еще не встрял в ваши дела. Мы еще поговорим о Грэнмьюаре, о ваших правах в отношении его и о вашем титуле.