Я посмотрела на него, и меня снова поразили опрятность и чистота его одежды, его чистоплотность. Он явно намеревался возвыситься, этот Рэннок Хэмилтон, рассчитывал и впредь водить компанию с Роутсом и Морэем и даже с королевой. Я видела его узкие темные глазки, глубокую складку между бровей, мстительное самодовольство его ухмылки.
— Мне бы хотелось умыться, — сказала я.
Он засмеялся.
— Умоешься потом. А сейчас молча распусти волосы и разденься.
Холодными руками я вынула шпильки из волос и положила их на стол, потом начала расплетать косы. Все это время я думала о том, как бы сбежать, о путях спасения. Но сбежать, спастись было невозможно. Дверь была заперта, а окно забрано решеткой из ромбов шириной в мою руку.
Не переставая наблюдать за мною, Рэннок Хэмилтон расстегнул пряжку своего пояса и, сняв его, отложил в сторону кинжал и шпагу. Затем начал расстегивать камзол. Дыхание его участилось.
— Снимай все, — сказал он. — Плащ, платье, все.
Я расстегнула крючки плаща, сняла его с плеч и начала складывать.
— Брось его на пол. — Он скинул камзол и принялся расшнуровывать рейтузы.
— Мастер Хэмилтон, — сказала я. Я не могла заставить себя произнести его имя. — Сейчас утро. Комнату заливает солнце. Нельзя ли хотя бы задернуть занавеску?
— Нет. Мне нравится смотреть на тебя при свете. Если бы я мог, я взял бы тебя прямо посреди Хай-стрит, у всех на глазах. Сию же минуту брось этот чертов плащ на пол и сними платье, не то я его с тебя срежу.
Я уронила плащ на пол.
— Вы хотите опозорить меня, — сказала я.
— Я мечтал об этом с того самого дня в часовне на твоей забытой Богом скале. В тот день ты, Марина Лесли, опозорила меня перед моими людьми.
— Стало быть, вы этого не отрицаете.
— С чего бы мне это отрицать? Да я готов хоть с крыш кричать на весь город — эта женщина посмела угрожать мне своей языческой богиней, и я заставлю ее поплатиться за это. Теперь она принадлежит мне, и я поставлю ее на колени, она у меня будет плакать и умолять.
— Может, я и заплачу, — сказала я. — Но я никогда не стану умолять.
— Это ты сейчас так говоришь. Сымай платье, жена.
Моя амазонка состояла из двух частей — короткого облегающего жакета с привязанными к нему рукавами и отдельной юбки. Жакет застегивался спереди — застежка состояла из отделанных декоративным шнуром петель и резных пуговиц из слоновой кости. Я начала расстегиваться. Сопротивление было бесполезно, к тому же если он изрежет мою амазонку на куски, то в чем я завтра выйду из комнаты?
Если я вообще из нее выйду.
«Майри, — сказала я себе. — Мои близкие. Грэнмьюар. Лилид и Сейли. Я нахожусь сейчас здесь, в этой комнате, потому что я готова на все, лишь бы им ничто не угрожало».