А после, когда на небе взошла луна, мой муж — мой муж! — и я поднялись по старой винтовой лестнице в спальню на самом верху Русалочьей башни — северо-восточной башни замка Грэнмьюар. Это было так непохоже на виденные мною придворные свадьбы — ни пышных процессий, ни непристойных шуток и песен, ни гомонящих дам и их кавалеров. Только мы, мы двое. Мы раздели друг друга — медленно, так медленно. Ставни были распахнуты навстречу морю, звездам и благоуханной темноте теплой июньской ночи.
— Александр, — прошептала я, — мой любимый…
Он был прекрасен. Может ли мужчина быть прекрасным? Александр Гордон был именно таков. Он был похож на архангела, в звездном свете его золотистые волосы казались отлитыми из серебра, его плечи были широки и изящны, под гладкой кожей рук и груди переплетались гармонично очерченные мышцы. Но ни один архангел никогда не был таким нагим. И ни один архангел не был таким великолепно мужественным.
— Тебе нравится смотреть на меня? — спросил он.
Я протянула руку и коснулась его левого предплечья, где кость была чуть заметно искривлена — я бы ничего не почувствовала, если бы не знала, что когда-то оно было сломано.
— Да, — ответила я. — Помнишь, как мы впервые увидели друг друга? Бабушка только что закончила накладывать лубок на твою руку. Тогда ты тоже был нагим — во всяком случае, частично. Бабушка сказала мне, чтобы я не входила, но я все равно вошла. Тогда я в тебя и влюбилась, едва лишь увидела.
Он засмеялся.
— Ты была тогда ребенком, маленькой девочкой.
— А вот и нет. Мне уже было двенадцать. Некоторых девочек выдают замуж в двенадцать лет.
— Только если они принцессы.
— О, думаю, во мне есть королевская кровь — немножко. Со стороны моей матери-француженки. Я влюбилась в тебя, а ты меня даже не заметил. Ты тогда думал только о своем коне — боялся, что он себе что-то повредил, когда вы с ним вместе упали.
Он запустил руки в мои волосы, притянул мое лицо к своему и поцеловал меня в губы.
— Это был серый жеребец из конюшен Глентлити, — сказал он. — Я любил его, как ты любишь свои цветы. А ты помнишь, как я впервые поцеловал тебя?
— Разве я могу забыть? Мы с тобою прятались в саду. Бабушка заставила меня поклясться, что я никогда не позволю тебе коснуться или поцеловать меня…
— …и ты, конечно же, пошла прямиком ко мне и попросила коснуться тебя и поцеловать, — закончил он. — Мы тогда решили вместе сбежать и пожениться. Я к тому времени уже достиг совершеннолетия, и мы могли бы уехать в Глентлити. Ты показала мне какие-то желтые цветы, которые ты посадила, и сказала, что можешь выкопать их и увезти с собой.