Она замолчала и со значением посмотрела на меня.
Я ясно, как будто это случилось только вчера, увидела ее в обнесенном стеною саду в Грэнмьюаре.
Она повернулась ко мне и вытянула руку с цветком. У него был длинный, покрытый черно-фиолетовыми крапинками стебель, продолговатые листья с глубокими зазубринами и на конце — кисть желтых цветков.
— …один цветок, — продолжила она, — на который Марианетта непременно должна взглянуть еще раз — я этого требую — дабы проверить, правильно ли она прочла его значение.
— Ну, если это касается брака, — с бесцеремонной грубостью сказал Дарнли, — то я не поверил бы ни единому ее слову. Как-никак, мистрис Марианетта интересуется не заключением браков, а, напротив, их расторжением.
Когда-то, в далеком прошлом я бы ответила ударом на удар: «Быть может, милорд, по поводу заключения браков и их нюансов мне лучше обратиться к содержателям кабаков на Хай-стрит?» — но я хорошо усвоила уроки жизни при дворе и проглотила свой язвительный вопрос. Вместо этого я спокойно сказала:
— Брак, заключаемый королевой, выше и важнее брака, заключаемого подданным, настолько выше и важнее, что к нему следует отнестись совершенно иначе, не правда ли, милорд?
Королеве, это, разумеется, понравилось. Дарнли посмотрел на нее, потом на меня, потом опять на нее, и уголки его изогнутых, как у херувима, губ капризно опустились.
— Вся эта возня с цветами — не что иное, как колдовство, — брюзгливо сказал он. — Подозреваю, что ваша драгоценная Марианетта знает много больше, чем она вам сказала.
Королева засмеялась и погладила его по щеке, словно раскапризничавшегося ребенка.
— Я с нетерпением жду момента, когда она расскажет все, что знает, mon cher, и вы должны тоже сгорать от нетерпения.
Королева позволила мне удалиться лишь через несколько часов после ужина. Когда я вернулась в наши покои под южной частью крыши дворца, и Майри, и Китти спали, а Дженет и тетушка Мар колдовали над рулоном розового атласа, коробкой жемчуга и головным убором из серебряной парчи, которые явно были посланы мне швеями Мэри Ливингстон. Я чувствовала себя усталой и одинокой, и мне совершенно не хотелось стоять как столб перед камином и ждать, пока Дженет и тетя Мар станут обертывать меня эти розовым атласом и выбирать фасон будущего наряда.
Я скучала по Нико. Я невероятно по нему тосковала.
В дверь кто-то осторожно поскребся. Я вздрогнула. Тетушка Мар как раз закалывала складку, и булавка глубоко вонзилась в мое плечо.
Но это был не Нико, а Джилл.
— У меня есть послание для вас, хозяйка, — сказал он. — От хозяина.