Я закрыла глаза, и до меня донеслось шуршание складываемой ткани. Потом меня опустили на узкую низкую кровать. Как видно, одеяло хранилось, переложенное веточками розмарина, и сохранило их терпкий аромат. Розмарин — чтобы помнить; трава любви и брака. В мой подбородок ткнулся холодный собачий нос — Сейли. Я услыхала, как он завертелся вокруг своей оси и плюхнулся рядом с кроватью. Вытянув руку, я положила ладонь ему на спину. Она была теплая, и я чувствовала, как бьется его сердце.
— Я буду спать прямо тут, под дверью, — словно откуда-то издалека послышался голос Джилла. — Если кто-нибудь попытается войти, ему придется топать прямо по мне.
— И по мне, — сказал Дэйви.
— Славные малые. — Голос Нико раздался где-то близко. Я почувствовала, как он укладывается рядом со мною, спиною к стене. Я повернулась, чтобы лежать к нему лицом, и ощутила под боком твердый продолговатый предмет — кинжал Блеза Лорентена, все еще заткнутый за золотую цепь от футляра для ароматических трав. Я опять перевернулась на спину.
— Этот кинжал, — капризно, точно малый ребенок, промолвила я. — Я не могу лечь, как мне удобно.
Он расстегнул цепь и отложил ее в сторону вместе с кинжалом.
— Вот, — сказал он. — Так лучше?
— Да. Спасибо.
— Жаль, что мы не оставили его там, в переулке. Можно, я завтра же избавлюсь от него?
— Нет. — Я открыла глаза. Его лицо было наполовину в тени, и я не могла понять, о чем он сейчас думает. — Я желаю, чтобы стало известно, что в Шотландии находился член Летучего отряда. Я хочу предупредить королеву.
Он развернул материю, которой был обернут клинок. Кинжал был идеально сбалансирован — Нико держал клинок плашмя, касаясь его лишь под гардой, одним кончиком пальца, и он не кренился, не падал. Одинокий рубиновый глаз головы сокола был не виден в темноте.
— Вероятно, Лорентена наняла Екатерина де Медичи, но мы не можем быть до конца в этом уверены. Мы ничем не сможем ей навредить, ma mie.
— Я могу, по крайней мере, показать этот кинжал королеве. Продемонстрировать ей, как рубин, который я вынула из раны на горле Александра, идеально входит в глазницу головы сокола на его рукояти. Я могу открыть миру глаза на целую сеть наемных убийц и тем самым очернить репутацию королевы Екатерины.
— Она и так чернее некуда, — сказал Нико. — И от грехов, совершенных ею самою, и от тех, которые совершались от ее имени. Я прошу тебя, Ринетт, оставь все, как есть.
Я снова закрыла глаза.
— Отдай мне кинжал, — упрямо проговорила я. — Я хочу, чтобы он был у меня.
Он взял мою руку, очень осторожно касаясь бинтов, и поцеловал кончики моих пальцев. Потом снова положил ее на теплую шерстку Сейли.