«…Серебряного ларца с письмами, который прежде принадлежал Марии де Гиз…»
О Александр! Откуда он это знает? Сколько раз ты предал меня?
— Да, — сказала я, ни на йоту не отступив от истины, — именно это я и утверждаю. Мой муж никогда не был обладателем подобного ларца.
— Быть может, он спрятал его, не сказав вам?
— Нет, это невозможно.
Я стала вспоминать, кто присутствовал на моей аудиенции у королевы Марии Стюарт, когда я призналась, что ларец спрятан в надежном месте, и заключила свою собственную сделку — обещала отдать его в обмен на… как там выразился мастер Уэдерел? Ах, да — на соответствующую плату. Итак, там, разумеется, была сама королева Мария. И лорд Джеймс, и месье Никола де Клерак. Там еще были две дамы: Мэри Ливингстон и Мэри Битон — им велели удалиться, но они вполне могли подслушивать под дверью. Быть может, кто-то из них шепнул кому-нибудь еще, что серебряный ларец Марии де Гиз у меня? Быть может, вся эта болтовня мастера Уэдерела — всего лишь вымысел, придуманный после того, как его хозяин узнал, что ларец у меня, и решил таким образом заставить меня почувствовать себя обязанной продать его англичанам?
— Похоже, мы зашли в тупик, — сказал мастер Уэдерел. — Думаю, мне следует подойти к этому делу с другого конца и сообщить вам, что, как мы думаем, содержится в этом ларце и что сэр Томас обещал вашему мужу в обмен на него.
— А я думаю, не стоит. — Я встала, и, само собой, мастер Безшеий Сахар-Медович вынужден был тоже встать. — И прошу вас передать сэру Томасу следующее: если такой серебряный ларец существует и если в нем хранятся конфиденциальные бумаги, то Мария де Гиз предназначила его для своей дочери и ни для кого, кроме нее.
— Он существует, — твердо сказал Ричард Уэдерел. Его личина лощеного дипломата с безупречными манерами слегка сползла, и из-под нее блеснула сталь холодной беспощадности. — А Мария де Гиз давно умерла. Ваш супруг согласился отдать нам ларец со всем содержимым в обмен на тысячу золотых соверенов, английский баронский титул и земли и место при дворе королевы Елизаветы. То же самое мы можем обещать и вам, мистрис Лесли. Конечно же, это лучше, чем сидеть здесь, в четырех стенах, и быть фактически узницей.
— Я не узница! — Я чувствовала ярость и боль из-за предательства Александра и легкий страх при мысли о той непомерно высокой цене, которая была предложена за ларец. — Я придворная дама королевы Марии и сейчас нахожусь здесь, в Холируде, вместо того, чтобы сопровождать ее в поездке вместе с остальным двором, лишь потому, что еще не вполне оправилась после рождения дочери.