— Мадам Ринетт, — проговорил он тихим голосом с сильным французским акцентом. — Можно вас на пару слов.
Я не помнила, чтобы где-то видела его прежде, и его военная выправка и скромное платье выглядели странно на фоне богатых нарядов придворных и фантастических одеяний участников представления. У него были коротко подстриженные волосы и зеленовато-серые глаза, такие светлые, будто они выцвели из-за того, что он повидал слишком много.
— Простите меня, месье, — сказала я, — но если меня вам и представляли, я, к сожалению, этого не помню.
— Я Блез Лорентен, à votre service, — ответил он. — Я в некотором роде из ведомства французского посла, хотя и не состою на службе у самого месье де Кастельно.
— Звучит очень таинственно, — заметила я. Я не желала говорить с ним. Мне хотелось посмотреть представление.
— Я бы желал поговорить с вами наедине, — сказал он. — Насколько мне известно, вы уже имели беседу с мастером Уэдерелом, и, прежде чем вы продолжите ваше… знакомство… с этим господином, я бы хотел также обсудить с вами одно весьма важное и срочное дело.
— Не могу себе представить, какое такое срочное дело может быть у меня с вами. — Королева снова начала декламировать латинские стихи, и голос ее был мелодичен и звонок, как у ангела. Она и выглядела бы как ангел в своей белой шелковой тунике, с длинными, волочащимися по полу фантастическими крыльями, если бы не ее бесконечные ноги, затянутые в телесного цвета тафту. — Я не знаю вас, месье, и мне не нравится, что вы следите за теми, кто меня посещает.
— Любой имеет право смотреть, кто входит в Холируд и кто из него выходит. Я желаю поговорить с вами о вашем муже, мадам, — видите ли, я был с ним знаком.
Я почувствовала, как по моим щекам и лбу разлилась краска. «Нет, — подумала я. — Неужели и этот тоже?»
Вслух я немного нетвердо произнесла:
— Не представляю, как это может быть, месье. Мой муж никогда не бывал во Франции. Возможно, вы его с кем-то спутали…
— Его звали Александр Гордон из Глентлити, владетель Грэнмьюара в силу его брака с леди Мариной Лесли. Вы, мадам, и есть Марина Лесли из Грэнмьюара. Так что все точно, никакой путаницы нет.
— Что бы вы ни имели сказать, я не желаю это слушать. — Сердце мое колотилось, внутри все оборвалось, и мне отчаянно хотелось сей же час убежать. — Прошу вас извинить меня, месье. Я неважно себя чувствую.
Он с силой сжал мое запястье. Пальцы у него были холодные и показались мне неестественно бескостными, словно мою руку крепко оплели лианы. Мысленно я вдруг представила дикий переступень, вьющийся, оплетающий все вокруг, с белыми цветками, на глазах превращающимися в зловонные ягоды цвета растворенной в воде крови. Во Франции его называют navet du diable — чертовой репой из-за его мясистого белого корневища.