Не предложил Марку сесть.

— Ты слаб, Марк.

Сказано это было абсолютно спокойно.

Без рыцарской злости.

Без отцовской насмешки.

Именно так взрослые опытные люди говорят о плохой погоде, чахоточном скоте или о сломанной дубовой оси у крестьянской телеги.

Марк молчал, сохраняя на лице привычное выражение спокойной выдержки.

— Каллиган гоняет тебя месяцами, — продолжал Конрад, вглядываясь в синяки на лице сына. — Ты заставляешь кузнецов ковать тебе железо, сидишь за книгами. А в результате пятеро посадских оборванцев едва не зарезали тебя у таверны как овцу. Чему он тебя там учит?

— Правильно учит, отец, — ровно ответил Марк. — Просто пятеро взрослых наёмников на узкой улице — это пятеро.

Конрад всматривался в него ещё несколько секунд.

И коротко, весомо наклонил голову.

Он и сам, как старый боевой командир, прекрасно это знал. Один пятнадцатилетний подросток, пусть даже начавший физическую подготовку, не способен выстоять против пятерых опытных головорезов на узкой улице.

Вопрос графа был не к системе Каллигана.

— Я найду тех, кто это сделал, — выговорил Конрад. Голос его остался ровным, но в нём прорезалась сухая, беспрекословная сталь. — В моём графстве поднятая рука на Дерстена — это виселица. Без суда и без духовника.

Он выдержал паузу и добавил:

— Будут висеть на надвратной галерее.

Марк молча наклонил голову.

Спасибо за заботу, отец. Только тех пешек, которых твоя стража сцапает на посаде, Освальд и Цайдлер заменят за неделю. А те, кто действительно отдал приказ и оплатил работу — иногда сидят с тобой за одним столом.

Вслух, разумеется, Марк не произнёс ни слова.

Конрад снова отвернулся к настенной карте. Его широкий, покрытый шрамами палец медленно провёл по извилистой линии южного тракта вдоль реки.

— Но пока моя стража ищет этих тварей по выселкам, подобного больше произойти не должно.

Пауза.

— Я нашёл тебе человека.

Марк поднял взгляд:

— Человека?

— Будет ходить с тобой. Спарринговать в оружейной. Сопровождать на посад. Жить при твоих покоях в башне.

— Кто он?

Конрад посмотрел на сына тяжёлым, непроницаемым взглядом:

— Увидишь сегодня за ужином.

Марк хотел задать уточняющий вопрос.

Но отец уже снова повернулся к карте, погружаясь в свои военные расчёты.

Разговор был окончательно завершён.

3

Марк вышел в гулкий коридор.

Тяжёлая дубовая дверь отцовского кабинета закрылась за его спиной с глухим, тяжёлым стуком.

Он медленно пошёл вдоль сырой каменной стены, погружённый в анализ произошедшего.

Конрад даже не спросил, кого именно я подозреваю.

Эта деталь зафиксировалась в сознании Марка с абсолютной чёткостью.