Он открыл глаза моментально.

За узкой бойницей было ещё серо, воздух в Северной башне дышал сыростью и ночным заморозком. Замок только просыпался: где-то внизу на хозяйственном дворе с глухим стуком хлопнула дверь центральной кухни, пронзительно скрипнули железные дужки вёдер у колодца, на галереях чеканила шаг утренняя смена стражи.

Рёбра с правой стороны отозвались тупой, пульсирующей болью, когда Марк поднялся с тюфяка.

Синяк на скуле уже окончательно побелел по центру и набрал сочную желтизну по краям.

Распухшая губа почти зажила, оставшись лишь тонким багровым рубчиком.

— Молодой господин, — донеслось из-за двери. — Граф ждёт вас в своём кабинете.

Марк ответил не сразу. Переждал вспышку боли в грудине, расправил плечи, ощущая под дублетом жёсткую, плотную посадку скрытой бригантины Мастера Куно.

— Иду.

Шаги слуги быстро удалились по винтовой лестнице.

Марк одевался медленно, выверяя каждое движение.

Отец знает про драку у «Святого Бруно».

Это было абсолютно очевидно.

Главный вопрос заключался в другом: сколько именно он знает и из какого источника?

О неудавшемся нападении на графского сына со вчерашнего дня гудел весь нижний посад. Но обычные базарные слухи — это одно. Доклад Гаррета — совсем другое. Замечания Каллигана — третье. А соображения Освальда Клемма — четвёртое.

Марк затянул кожаный ремень с ножом и вышел в холодный коридор.

Замок пах мокрым камнем, сосновым дымом и влажной шерстью промокших на дозоре плащей.

По дороге к отцовскому кабинету Марк мысленно прокручивал вероятные алгоритмы поведения графа:

Конрад мог вспылить и запереть его в башне.

Мог приказать не выходить за крепостные ворота без конвоя.

Мог начать задавать прямые, опасные вопросы про причины нападения — вопросы, на которые Марку категорически нельзя было отвечать искренне, не раскрыв тайну серой тетради.

Но когда он переступил порог кабинета, то мгновенно понял: граф вызвал его совершенно не за этим.

2

Кабинет графа Конрада оставался неизменным.

Огромная, потемневшая от дыма суконная карта графства и южных маркерных земель на всю стену.

Старый, иссечённый в боях меч под засаленным гербовым щитом над очагом.

Массивный дубовый стол, заваленный приказами, расписками, реестрами вассалов и донесениями пограничных дозоров.

Конрад сидел во главе стола, тяжеловесно опершись мускулистыми ладонями о резной край. Он ничего не писал — он молча всматривался в извилистую линию границы на карте, словно продолжал с ней бесконечный, тяжёлый разговор, начатый ещё задолго до прихода младшего сына.

Граф медленно поднял глаза.