Они знали друг друга больше тридцати лет — с времён первых южных походов. Это был слишком долгий срок, чтобы тратить время на вежливые прелюдии.

На стене кабинета висела старая суконная карта южных провинций.

Людолден. Эйзенфельд. Извилистые горные дороги через предгорья.

Старый меч над очагом отбрасывал длинную, косую тень на дикий камень стены.

Конрад долго и молча вглядывался в нарисованные значки серебряных шахт.

Затем спросил:

— Что думаешь про Марка?

Каллиган не ответил сразу. Старый наёмник никогда не торопился с ответом, если вопрос касался реального дела:

— Справится.

Конрад повернул голову, прищурив зрячий глаз:

— Уверен?

— Нет, — Каллиган сделал неторопливый глоток. — Но справится.

Граф сухо хмыкнул:

— Это совершенно разные вещи, Каллиган.

— Да. Разные.

Снова установилось тяжёлое молчание. Где-то далеко внизу на внутреннем дворе прошагал ночной дозор стражи. Сапоги гулко чеканили шаг по камням.

Каллиган поставил кружку на стол:

— Голову парень имеет редкую. Спокоен как лёд. Не дёргается на подначки. У него внутри сейчас выстроено что-то такое… чего я за все прошлые годы у него не видел.

Конрад продолжал смотреть на угли в очаге:

— Ему всего пятнадцать лет, Каллиган.

— Я сам иногда об этом забываю.

— Он болезненный калека.

— Был, — отрезал капитан.

Это короткое «был» Конраду явно не понравилось. Но одновременно — и понравилось тоже. Он не стал показывать ни той, ни другой эмоции.

— Арнольд сегодня вёл себя с ним крайне скверно, — произнёс граф.

Каллиган лишь пожал широкими плечами:

— Арнольд всегда так с ним себя ведёт. Сколько их помню.

— Знаю, — Конрад сжал кружку пальцами так, что побелели костяшки. — Но раньше Марк после таких слов хотя бы краснел, сжимал кулаки или бежал плакать в свою каморку.

— А сегодня?

— А сегодня он просто спокойно ел свой суп.

Каллиган коротко, сухо усмехнулся:

— Это хорошо.

— Это пугает, — выговорил Конрад.

Слова вырвались у графа раньше, чем он успел решить, стоит ли вообще произносить их вслух. Каллиган не стал отвечать сразу. И за это молчание Конрад был ему искренне благодарен.

VII

— Ты же прекрасно понимаешь, Каллиган, что я отправляю тебя на юг вовсе не в качестве простого наставника по фехтованию? — выговорил Конрад, подавшись вперёд.

— Прекрасно понимаю.

— Тогда скажу без лишних обиняков. Формально и юридически — пусть правит и распоряжается шахтами он сам. Но ни одно серьёзное решение, которое может стоить ему головы или разорения земель, не должно пройти мимо твоего контроля.

Каллиган весомо кивнул:

— Понял тебя.

— Я категорически не хочу, чтобы парень по своей юношеской дурости или спеси учудил какую-нибудь катастрофу и подставил половину нашего баронства накануне большой войны.