Ответ пришел через неделю. Его доставил тот самый Джулиан, но на этот раз его ослепительная улыбка была лишена насмешки, а взгляд – любопытным и даже, как мне показалось, немного уважительным.

- Отец принимает ваше решение, – сухо объявил он, вручая Каю тяжелый конверт с гербовой печатью. – Он… впечатлен. И стойкостью леди Вайды, и тем, как вы оба провели эту… кампанию. Он говорит, что упрямство, доходящее до безрассудства, – качество, достойное рода Рейнольдсов. Вы получаете его официальное благословение.

Мы с Каем переглянулись. Это было неожиданно.

- И… все? – недоверчиво спросил Кай. – Никаких условий? Никаких попыток вернуть меня «в лоно семьи»?

Лиан усмехнулся.

- Он понял, что это бесполезно. А зачем бороться с силой, которую можно… признать? Теперь вы – интересный, хоть и непредсказуемый, актив семьи. Женитьба на дочери Ленстера, пусть и скандальной, но нашумевшей и явно неглупой… это создает определенные политические перспективы. Отец – прагматик. Он предпочитает извлекать выгоду даже из поражений.

В его словах не было любви или тепла, лишь холодный расчет. Но это нас устраивало. Нам не нужна была их любовь. Нам нужно было их невмешательство. И мы его получили.

С моей же семьей все было проще и… отвратительнее. Мы не стали посылать писем. Вместо этого Кай, пользуясь своим новым, полуофициальным статусом «признанного» сына Рейнольдсов, нанес визит в поместье Ленстеров. Он поехал один. Я не хотела туда возвращаться и пообещала, что нога моя не ступит на их порог.

Он вернулся поздно вечером, бледный и с поджатыми губами. Я сразу поняла, что все прошло ужасно.

- Ну? – спросила я, наливая ему крепкого чаю.

- Твой отец… он просто выгнал меня, – Кай с силой сжал кружку. – Сказал, что у него нет дочери по имени Вайда, а мой брак с бродягой и отщепенцем его не интересует. Он даже не стал обсуждать. Просто указал на дверь.

Это было предсказуемо. Но дальше стало хуже.

- А твоя мать… – Кай помолчал, глядя в огонь камина. – Она подошла ко мне, когда я уже уходил. Она была… спокойной. Слишком спокойной. И сказала всего одну фразу. «Передай ей, что у нас в роду были ведьмы. И всех их ждал костер. Она – следующая».

В лавке стало тихо. Даже потрескивание поленьев в камине казалось оглушительным. Холодный ужас, старый и знакомый, пополз по моей спине. Это было не просто отречение. Это была угроза. Публичное, жестокое уничтожение. В мире, где магия была реальна, обвинение в колдовстве, подкрепленное свидетельством герцогини, могло стать смертным приговором.

Я сидела, не в силах пошевелиться, смотря на языки пламени, в которых мне чудился уже иной огонь. Кай встал, подошел и, присев передо мной, взял мои ледяные руки в свои.