Дан не ожидает этого.

Его отбрасывает назад так резко, что он врезается в стену. Глухой удар отзывается у

меня внутри чем-то холодным и пустым.

— Проваливай! — я срываюсь. — Проваливай к своей помощнице! Меня оставь здесь!

Он делает попытку снова подойти. Хватает меня за плечи, пытается удержать, но все

бестолку.

— Юля, послушай меня… — его голос дрожит. — Ты не одна. Ты никогда не была одна.

— Отпусти! — я вырываюсь. — Ты ничего не понимаешь! Ты никогда не понимал!

Я бью его ладонями в грудь, снова и снова, будто пытаюсь вытолкнуть из себя эту боль,

этот гнев, эти годы одиночества.

— Ты оставил меня здесь одну! Одну! — я машу рукой вокруг. — Проваливай!

Дан вдруг замирает.

Он смотрит на меня долго и внимательно — так, будто впервые за много лет видит

по-настоящему.

— Прости меня, — говорит он тихо. — Прости… Ты не виновата. Ты ни в чем не виновата.

Поздно.

Слишком поздно.

— СЛИШКОМ ПОЗДНО! — я отталкиваю его со всей силы.

Он снова отлетает к стене. На этот раз сильнее, и я слышу глухой удар о детскую

стенку. Дан хватается за затылок, медленно опускает руку — и я вижу на его пальцах

кровь.

Мир на секунду замирает.

Данияр смотрит на свою ладонь, потом поднимает взгляд на меня. Его глаза — темные,

жестокие, наполненные не только болью, но и чем-то еще.

Гневом…

Да, именно им…

Он ничего не говорит.

Просто разворачивается и выходит.

Дверь в квартире хлопает так, что в коридоре что-то с грохотом разбивается.

Я остаюсь одна и медленно сползаю по стене на пол, подтягивая колени к груди. Обнимаю

себя руками, будто это может удержать меня от распада.

Я плачу.

Перед глазами снова и снова всплывает его взгляд. Не злой, не холодный, а полный

раскаяния и любви. Той самой, которую я так отчаянно ждала — и получила слишком

поздно.

А если он правда не хотел разводиться?

А если я сейчас сделала что-то необратимое?

Ему было больно — я видела это своими глазами.

Я вскакиваю резко, будто меня ударили током, и выбегаю из комнаты.

В коридоре на полу валяются осколки от разбитой рамки, упавшей со стены, и я

осторожно двигаюсь к двери.

Хватаю ключи с полки.

Я стараюсь не думать и не анализировать, потому что знаю, что если не поеду сейчас —

сломаюсь окончательно. И все упущу.

Через минуту я уже в машине. Завожу двигатель, выезжаю во двор и еду. Куда — не знаю.

К нему. От него. За ним.

Неважно…

Час ночи.

Я еду слишком быстро.

Спидометр ползет вверх, асфальт под колесами сливается в темную ленту, а в голове —

хаос. Я крепче сжимаю руль, будто он может удержать меня здесь, в настоящем, а не

дать снова провалиться туда, где все началось.