Его пиджак был брошен на спинку кресла, и Данияр держал ее за плечи и целовал ее.

Целовал ее.

Помощницу .

Которая хорошо выполняла свою работу…

Его язык двигался в такт его же бедрам, а их тела были сплетены прямо на рабочем

месте, к которому его помощница была прижата.

Его крупные ладони были у нее на талии, ниже, чем это можно было бы списать на

утешение. Ее голова была запрокинута, а изо рта вырывались полустоны.

Она дождалась этого момента — мой муж оказался в ее объятиях. Даже более чем — он

оказался в ней.

В ту ночь я подтвердила свои страхи. А он подтвердил статус равнодушного подонка.

Когда мы встретились взглядом, его тело остановилось, а в моих глазах была написана

победа.

Я тогда не устраивала сцен, но та ночь стала путеводителем в ненависти к собственному

мужу.

Да, мир тогда сузился до одной долбаной картинки: любимый мужчина в объятиях другой.

Я не помню, что сказала ему, когда он откинул от себя помощницу. Помню только, как

мне стало холодно. Как внутри что-то окончательно оборвалось. Я сама толкнула его в

объятия другой — и сама же увидела, как он туда падает.

Сейчас я еду в тот самый офис.

Руки снова дрожат, а грудь сжимает так, будто мне не хватает воздуха. Я не знаю,

зачем туда еду. Не знаю, что скажу. Я просто надеюсь, что история не повторится. Что

в этот раз я уж точно успею.

Успею же, да?

Я резко торможу машину возле его офиса. Шины почти визжат по влажному асфальту,

машину дергает вперед, и поэтому ремень безопасности впивается в ключицу. Меня

пронзает легкая, короткая боль, которая тут же растворяется в собственных мыслях.

Я не чувствую сейчас боли. Я вообще ничего не чувствую — кроме того липкого,

холодного страха, что поднимается из самой глубины живота, обволакивает внутренности

и застревает комком в горле!

Кажется, я не могу заставить себя выйти. Физически не могу. Тело будто налито свинцом

и приковано к сиденью, а мысли мечутся по замкнутому кругу.

Если я поднимусь в его кабинет — я увижу то же самое. Я наверняка увижу его в

объятиях другой женщины — беспроблемной, эмоционально устойчивой…

Не то, что я.

А если я развернусь и уеду — я обреку себя на вечное бегство. Этот страх, эта картина

будут преследовать меня каждую ночь.

Я закрываю глаза на секунду, пытаясь собрать в кулак всю свою волю, все свое

оставшееся мужество, и выхожу.

На улице я поднимаю голову и смотрю на окна.

Свет в его кабинете горит, как и тогда, год назад, когда я поймала его с другой. И

его машина тоже здесь.

А рядом…

Рядом, конечно же, машина его помощницы.

Пожалуйста. Только не снова.

Я стремительно захожу в офис, не зная, выдержу ли, если увижу ту же картину. Если