Возразить было нечего, и Сергей повернулся к побитому старцу:

— Ты ведь тоже христианин? — спросил он. — Или нет?

— Верую во Христа Спасителя, — подтвердил старец.

— А крест твой где?

— Так забрали. Всё забрали. Сумку мою, одежду, деньги. Неблагодарные псы. Схизматики. Хуже язычников.

— Хочешь, мы их накажем?

В прошлой жизни Сергей уже встречал еретиков. Богумилов. И перебил немало этой швали.

Бродячий медикус заволновался. Даже заплывший глаз приоткрылся немного:

— Не надо, молодой господин! Эти люди сделают с вами то же, что и со мной! Они беззаконны и жестоки! Лучше уйдём подальше, пока они оплакивают умершую девочку!

Испугался дедушка.

Но Машегу идея понравилась:

— Сколько людей в этом селении?

— Около сотни, молодой господин!

— Врёшь! — сердито бросил Машег. — Столько здесь не поместится!

— Я малых детишек ещё не считал, молодой господин, — пробормотал старец. — С ними и побольше сотни выйдет.

— Дурень, — вмешался Сергей. — Воинов сколько?

— Так откуда ж я знаю, кто у них воин, молодой господин? Брони, как у вас, я ни на ком не видал.

— Что скажешь, брат? Стрел у тебя маловато.

Машег фыркнул презрительно:

— Для этих собак и окрика хватит.

— Молодой господин, можно я здесь останусь?

— Не бойся, лекарь, — насмешливо произнёс Сергей. — Мы с другом больше, чем кажемся. Лезь на осла, и за нами.

У него родился план, как им пополнить запасы.

Не соврал дедушка. На маленькой площади в центре селения кушало и выпивало под сотню жителей. Не считая собак. Главенствовал за столом тот самый толстяк, что командовал на похоронах, только уже без кафтана. Оно и понятно: жарковато нынче, да и заляпать жиром дорогую вещь не хочется. Впрочем, жёлтая рубаха на толстяке тоже не из дерюги.

— Этот? — спросил Сергей, указывая на толстяка.

— Он, — подтвердил дедушка-доктор.

На них обратили внимание не сразу.

Поселяне были увлечены едой, а их собаки — объедками.

Сергей с Машегом простояли молча минуты две, сглатывая слюни. Кушать-то хотелось.

Наконец их заметили. Но, к некоторому удивлению Сергея, в фокусе оказались не они, а дедушка.

— Кто этого отвязал⁈ — швырнув на землю недоеденное ребро, которым тут же занялись псы, рявкнул толстяк. — Гордо, Евтим! Привяжите его снова и узнайте, где он украл осла!

Сергей удивился. Мягко говоря. Потому что язык, на котором говорил толстяк, был куда больше похож на германский, чем на ромейский.

На призыв откликнулась пара здоровяков, один из которых по глаза зарос чёрной курчавой бородой, а вот второй — вылитый нурман, белокурый и сероглазый.

Выглядели мужи мощно, но на профи не тянули. Взгляд не тот.