Мне всегда казалось, что если не шевелиться, то боль может забыть о тебе и оставив в покое, уйти. А еще можно попытаться внушить себе, что боль и тоска тебе просто кажутся, тем более, нет причин в этих чувствах, я уже другая…я Саша, Александра, я была Владой, но теперь у меня другое имя и другая жизнь…

Стоило начать перечислять аргументы, как все они превращались в пустые фантики. Чувствам все равно, насколько ты прав. Поэтому я просто ждала. Я решила переупрямить всю эту чертовщину и сидеть на дереве до победного.

В какой-то момент боль притупилась, или я просто к ней привыкла, но я нашла в себе силы расправить крылья и снова долететь до того места, где должен стоять мой дом. Вдруг…но там, как и ожидалось, ничего не оказалось. Просто возвышенность, где должна была стоять моя изба и ручей у ее обрыва.

Но все же кое, что интересное я там обнаружила, вернее, не обнаружила. Я даже не сразу поняла, отчего по спине побежали ледяные мурашки, но потом поняла, что терновника, через который я пробиралась на волке, нет. Такой же лес, как и тот, что был за ручьем, где в будущем будет стоять мой дом…

От увиденного похолодело внутри и я, переборов искушение слетать к замку волков, вернулась к озеру, где под песнь листьев вечного древа, мне приснился сын.

Я так давно его не видела, что когда обнаружила его на берегу озера, не могла глаз оторвать. Точеное личико, черные, немного подвивающиеся на концах волосы. Такие же, как у Редаргара, но черные. К счастью, лицом он в меня. Он показывал мне браслет из камней и узелков на своей руке и рассказывал о том, что у него есть друзья, старый ворон и лис.

— Бабушка говорит, я упрямый, как ты. — Тараторил он без умолку. — А еще я глазами вороны вижу. Во как! — Он вытаращил свои детские глазки с длинными ресничками и посмотрел на меня вороньими глазами.

К нему подбежала лиса, похожая на ту, что я видела тогда у озера, прикусила штанину и дернула на себя, зовя в лес, из которого его звал знакомый голос. К древу, как и прежде, не каждый мог пройти.

— Пора уходить… — Мальчик мой нахмурился и вытер рукавом сопливый нос, а потом подошел поближе и, приставив руку ко рту, шепотом спросил. — Надеюсь, я не буду таким же маленьким, как бабушка…она говорит ты дылда была, а я в тебя пошел, значит, не буду же? Да?

Рассмеявшись, я хотела ответить ему, но стоило мне открыть рот, как из него полилась вода, зайдясь в кашле, я очнулась на ветвях вечного дерева, у подножия которого кружили последний хоровод уходящие души. Хотелось, как и они, спрыгнуть с ветви и, коснувшись воды, растаять как дым, но вместо этого, я смотрела на свое отражение в воде и думала о том, что уже как минимум дважды лежала на дне этого озера.