— Что не удалось на этот раз забиться в самую глубокую щель и пересидеть там? — Спросил он, довольно скалясь и развязывая шлейки на своем дуплете. Рядом с его конем уже валялся плащ, металлический нагрудник и пояс с мечом.

Хотелось нагадить, на него, да нечем было, я была голодная, как и оставленные без ужина вороны. Не хотелось думать, чем они планировали перекусить, но что есть, то есть. Приземлившись на облюбованную ветку, я наблюдала за этим сумасшедшим ублюдком. Я уже придумала для него множество разных оскорблений, но к своему большому сожалению не могла их озвучить.

Чтобы как-то продемонстрировать свое к нему отношение, я села к нему спиной, чем, судя по всему, очень его позабавила. Он называл меня трусливой гадиной и обещал, что не тронет, если я сама спущусь к нему на плечо. Все это я игнорировала, а он, раздевшись, зашел в воду.

Честно говоря, очень хотелось на него посмотреть без одежды, но я держалась как кремень и смотрела в другую сторону, пока он не пообещал мне, найти моего сына.

— О, надо же! — Вскрикнул он наигранно удивленно.

Он валялся звездочкой в воде, белые волосы, солнечными лучами распустились в черной воде. Голый торс и член. Ничего такой. В смысле сам ублюдок ничего такой, а не его член. На член я, конечно, не смотрела.

— Обернулась! За ублюдка своего беспокоишься, значит?

Лучше бы он за член свой беспокоился. Очень захотелось оставить его без крайней плоти, чтобы не бесил меня, но нет. Ни ему, ни мне, стоит признать, благоразумие не свойственно.

— Я найду твоего ублюдка. — Немного приподняв голову над водой, он выговорил это намеренно четко и громко. — Я знаю, он где-то тут, недалеко. — Он втянул с шумом воздух. — Я долго думал, где бы ты могла его еще спрятать, так чтобы он, как и ты ни стал, ни чьей разменной монетой. — Он снова откинулся на воду, смотря на меня глазами, которые захотелось выклевать. — И выходит, что нигде кроме, как у ведьмы, он свободы не найдет.

Он пожал плечами, разводя самодовольно руками, так, словно разгадать эту загадку оказалось слишком легко, но вскоре с лица стекла улыбка и набежала тень. Он ушел под воду, вынырнул и какое-то время смотрел перед собой. Я надеялась, что сомнений в нем больше, чем уверенности в своих словах, от которых мне было дурно.

Он перевел на меня два черных прицела, и сердце сбилось с ритма. Все нутро медленно пробирало холодом.

— Я тебе обещаю… — Заговорил он вкрадчиво. Тихо, но я слышала все прекрасно, так словно он мне на ухо это шептал. Меня мелко перетряхнуло. — Я их найду. Птенца твоего и рыжего ублюдка, который прячется от меня по кустам и оба они пожалеют, что на свет появились. А если ведьма, которая отводит мне глаза, недоросля твоего сама не приведет, я всех ее сестер пережгу, они пожалеют, что влезли, куда не следовало.