В такие моменты кто-то из волков сопровождал меня, и на нем же я добиралась обратно. Вероятно, это было странно, но мне уже было плевать. Я устала удивляться. Тут все странно, и это странное, с каждым днем становилось для меня все больше нормальным. Мне кажется, даже более нормальным, чем та жизнь, которой я жила, до того как очнулась здесь.

Теперь я чувствовала себя в лесу как дома и не запирала дверь не ночь. И честно говоря, я сама не знала, хочу ли я вернуться обратно или нет. Я скучала по сыну, но не по жизни там. Шум машин, реклама, вечный бег куда-то. При мысли обо всем этом начинала болеть голова, и вот это меня уже напрягало, потому что…неужели я не вернусь? И больше не увижу сына…

От таких предположений, ком собирался в горле и сейчас снова появился. Ополоснув ноги в тазу, я вылила воду, переоделась в шорты до колен (сшила их сама из юбки), рубашку и прихватив с собой печать, легла в постель.

Сон не шел, ворона копошилась рядом, видимо, тоже никак не могла устроиться. Кто-то из ворон залетел в избу и бегал по чердаку, устраиваясь там на сон. К такому я уже привыкла, у меня порой огромная толпа в избу набивалась, при этом никто ни разу не нагадил на пол.

В избе было темно, хоть глаз выколи, но я видела глаз вороны на печати.

— Покажи мне его. — Попросила я ее не на что особо не рассчитывая, и сама не заметила, как заснула.

Мы долго летели через лес, всей стаей, пока сквозь густые ветви деревьев, я не заметила электрические фонари. В груди все потянуло, но я продолжала лететь, боясь, что не успею, что мираж исчезнет. Наконец, я оказалась на полупустой парковке. Под фонарями бились мотыльки, и кто-то из ворон, отвлекся на них.

Почти сразу стало ясно, что это больница, но я не знаю какая, я такую не видела ни разу. Корпус был небольшой, да еще и утоплен в лесу, никакого шума дорог, хотя редкие машины стояли на парковке и среди них была даже скорая. Водитель сидел за рулем и, кажется, смотрел какой-то фильм на телефоне.

Большинство окон, были черными, кроме тех, что выходили в коридор, и по ним изредка сновали сонные врачи. Не знаю, откуда я знала, куда мне нужно лететь, но вспорхнув вверх, я облетела здание и направилась к одному из темных окон.

Приземлиться сразу не вышло, и когти проскрежетали по пологому подоконнику несколько раз, прежде чем я заметила соседнее окно, приоткрытое на проветривание. Из него доносился тихий шум работающей аппаратуры.

В палате было темно, но маленькую фигурку сына, облаченную с ног до головы вовсе былое, я заметила сразу. Он лежал на двух сдвинутых друг к другу больничных кроватях, спиной к окну. У меня не было ни одного доказательства, что это мой сын, потому что на голове был больничный чепчик, но я просто знала, что это он.