– Извини, брат, что руки не подал, – все еще оглядываясь, сказал он князю. – Дела сейчас таким макаром повернулись, не поверишь. Видишь ли, я нынче не тот, что раньше был.

– Так что ж с тобой случилось? Заболел или как?

– Нет, Адольф. Тут случилось посерьезней каких-нибудь простуд и прочих недугов. Тут такое… В общем я, брат, в масонскую ложу записался, – понизил голос Варламов, на всякий случай оглянулся и даже зачем-то посмотрел наверх на крышу парткома. – Вот оно что. Так-то вот дела обстоят. У нас, видишь ли, братство. А с остальными мы – так… Мы холодно со всеми посторонними-то. Не обижайся уж. Или вот что… Ты бы того… к нам присоединился б тоже. Художники нам нужны. У нас дружба, брат, ты даже не представляешь.

– Это что ж такое, – спросил князь, – организация-то ваша? Против кого и за кого стоит?

– Я, признаться, не разобрался еще сам толком. Там все тайнами покрыто. Ходим по улицам, друг друга узнаем по особым приметам и особому рукопожатию, или знаки подаем. Собираемся тайно, при свечах, в основном по ночам. При этом еще и лица скрываем друг от друга на всякий случай вот так, – и Варламов ловко спрятал свою голову, напялив на себя капюшон и опустив ее вниз так, чтобы лица не было видно. – Когда идем на тайное собрание или после расходимся, следы долго заметаем, петляем по темным улицам и дворам, – продолжил он, вынырнув снова из своего мешка и освободив голову. – Так-то вот.

– А дальше-то что? Смысл в чем? Я ведь не пойму… Объясни, брат.

– Так ведь мистика одна чего стоит. Атмосфера таинственности. Гербы нашей масонской ложи – ты бы видел… Это ж ребусы настоящие, тайные и судьбоносные знаки, их сочетания и скрытый тайный смысл. Художнику дело сразу бы нашлось. Эх, кабы сам мог объяснить тебе… Только я того… не умею правильно растолковать. Но силу всю эту мистическую чувствую остро, аж дух захватывает от тайны этой.

– Так следят, говоришь, за вами?

– Сам-то я не заметил слежки никакой. Не знаю, нужны ль мы кому – а может и нужны. Но вроде все чисто. А скорей всего никому до нас надобности нет.

– Так чего ж тогда петлять по улицам-то?

– Так ведь организация-то тайная, я же объяснял.

Среди проходящей неподалеку толпы вдруг показался средних лет господин с седыми усами, на котором была надета похожая кумачная куртка. Заметя Варламова, который тотчас смолк и напрягся, он лишь чуть приостановился, сделал незаметно пальцами какие-то знаки, на которые Варламов ответил подобными странными двумя-тремя жестами. Приятель князя тут же заторопился, вместо прощания отделался какими-то общими и невнятными фразами и исчез, не выдав князю своей масонской тайны.