Лебединский же, встреченный Адольфом Ильичем чуть позже, тоже был не лучше. При встрече он показался князю куском льда или, скорее, ледяной статуей. Приятель стоял на площади, скрестив на груди руки, и смотрел на блестящий купол Исаакиевского центрального пункта сбора металлолома и макулатуры. Лицо его было отмечено презрительной и надменной гримасой, а глаза сверкали блеском злобы и ненависти, особенно когда он переводил свой взгляд от купола вниз на радостную толпу прохожих, спешащих отметить праздник в кругу своей семьи или у друзей. Тогда он ко всему прочему еще и кривил губы.

– Ты чегой-то, приятель? – спросил его князь удивленно. – Словно сам не свой. Взгляд у тебя тепереча какой-то странный и холодный уж больно.

– Что ж тут удивительного, Адольф. Я ведь, брат, уже не тот что раньше.

– И ты? – удивленно спросил князь. – Так что ж такое?

– Да как тебе объяснить… Я нынче к этим… к мизантропам примкнул. Да-с, мизантроп, представь себе. Вот так-то. Как же мне прикажешь иначе смотреть-то? Я ведь не добрый дедушка Маркс с подарками для детей, что б улыбаться, глядя на всех.

– Вот тебе на – мизантроп, – удивился князь. – Это что ж за болезнь такая?

– А ты, брат, что, не знаешь?

– Что-то слыхал, да не припоминаю.

– Ну так вот… Это значит, что не люблю я вашего брата – человека. Вот и все тут.

– Так ты сам-то кто будешь? Не обезьяна же…

– Нет, не обезьяна, – чуть смутился Лебединский. – Я может не совсем точно выразился. Я-то как раз человек. А все остальное человечество отчуждаю от себя. Вот что.

– А что ж на практике-то? Просто смотришь на всех с таким вот надменным выражением лица и все?

– Отчего же только смотрю? Я например, это… Как бы тебе объяснить? Ну… Эй, мальчик, – окликнул Лебединский вдруг какого-то веснушчатого мальчонку, катившего ржавое велосипедное колесо с помощью выструганной палочки, похожей на указку, – подойди-ка, брат, сюда. Дело имеется…

Мальчик доверчиво подошел к господам, улыбаясь всем своим веснушчатым лицом.

– А ну ка, братец мой, повернись-ка ты к нам спиной. Видишь там букашечку интересную? Да ты нагнись, а то не разглядишь козявку-то.

Мальчик удивленно выполнил просьбу, нагнулся и стал искать насекомое. Неожиданно Лебединский изловчился и дал мальчонке пинка носком сапога ниже спины так, что мальчишка чуть не упал, отлетев на десять саженей вперед. Он тут же захныкал и удрал восвояси, схватив свое ржавое колесо и на ходу испуганно и недоуменно оглядываясь. Лебединский же снова распрямился, скрестил опять руки на груди и саркастически захохотал.