– Так то вот… И не жалко вовсе, можешь не спрашивать. Будет теперь знать.
– Что ж малец сделал-то тебе плохого? За что ж ты его так? – подивился князь, жалея, что не предупредил этой выходки.
– А за то, что он это не я. Вот за это я его и…
– Так ты лучше возьми вон того пузатого городового да тем же макаром и по тому же месту… Он ведь тоже не ты. Вот подойди и дай ему пинка. Убедительней будет. А мальца-то слабого и не обязательно…
– Городовой, в моем представлении, ближе по духу ко мне стоит, нежели все эти добрые и синеглазые существа вроде детей и многих взрослых, филантропов так называемых. Хотя и он тоже… Что касается пинка, то это я так, что б словами не объяснять. Так ведь наглядней. Ведь правда, ты убедился в моих мизантропических наклонностях?
– Ничего, убедительно получилось. И слов особых не надо. Только вот что… Может тебе лучше с Варламовым встретиться-поговорить? Давеча я его видел у Казанского. Не выгодней ли тебе в эти… в масоны записаться заместо того, что бы так вот стоять да оглядывать всех презрительно? А то одному-то так скитаться небось скучно, надоест все равно когда-нибудь. Гляди-ка, не он ли там на той стороне площади мелькнул? Только я, пожалуй, сам-то пойду. А то кроме меня других мальчиков пока не видать поблизости. Вдруг ты и ему примешься объяснять свою теорию также наглядно да причем на мне родном продемонстрируешь. Пойду-ка я, брат, на всякий случай восвояси. Ради твоей безопасности, кстати, тоже, а то, глядишь, окажется, что я французский бокс знаю или какой-нибудь подобной неожиданностью удивлю тебя.
Князь вспомнил последнюю свою надежду – небезызвестного Иванова, но засомневался в надобности встречаться с ним. А вдруг и тот балагур и хохмач записался в какие-нибудь нигилисты и теперь тоже гадай его, как ребус? В конце концов Адольф Ильич решил плюнуть на друзей и направил было стопы свои в пустую Валерьянку. Но что он там будет один делать? Дал же он сам себе клятву в праздники не брать кистей в руки и не пить вина, от которого и так давно уже отказался, ибо без друзей и пить не умел. К тому же он сильно привязался к своему ученику Васе, видя в нем врожденные способности и желание учиться художественному ремеслу. Необходимо было дать мальчику не только навыки, но и стать самому настоящим учителем, примером для подражания, а это требовало многого – иного поведения, ответственности, правильного образа жизни. С прошлым пришлось пойти хотя бы на компромисс, ибо совсем уж Лениным Адольф Ильич не собирался быть. К счастью князь и без мальчика давно уже понял и ощутил, что прежней жизнью насытился. Ведя здоровый образ жизни, последнее время, он перестал даже есть что попало, и всегда присматривался к тому, что употреблял в пищу. Идя пешком в сторону своего дома, он решил, что ежели по пути найдется возможность хоть где-либо провести некоторое время, то не нужно будет торопиться домой. Почувствовав голод, он стал читать вывески на домах, нет ли подходящего места. Однако почти все заведения были закрыты по причине праздников, либо были весьма сомнительны и заглядывать в такие места желания не было. Пришлось еще долго бродить, пока в одном невзрачном месте ни попалась открытая кухмистерская с названием «Фрау Калори». Ресторан был пуст. Несколько столиков были накрыты белоснежными скатертями. Князь присел за один из них и принялся ждать. Вскоре появился то ли официант, то ли хозяин заведения, а возможно и тот и другой в одном лице.