По-прежнему Мишель служил на телеграфе, а в иное время встречался с Тасей. После каждой встречи он будто поднимался на одну ступеньку выше. А куда эта лестница его вела, он пока не задумывался, но иногда казалось, что по ней он действительно доберется до облаков. Когда Таси не было рядом, он грустили и поэтому стал чаще обращать внимание на свою партийную карьеру, посещал партком, ходил на заседания, читал партийные писания. Увы, на этой – партийной лестнице – он не так быстро поднимался, как этого хотелось его батюшке. Он скучал и по другой своей жизни – общению с людьми искусства, теми самыми, что окружали Софи на ее четвергах. О ней самой он боялся думать. После всего пережитого она, будто обратная сторона Луны, стала какой-то невидимой и неосязаемой, но, однако ж, перестала быть болью и той самой звездой, которую непременно нужно снять с неба. И все же общение с ней и с этими волосатыми и свободными творческими личностями не могло так вот пропасть, не оставив никакого следа в душе Михаила Петровича. Хотя сам-то он был далек от того, чтобы даже попытаться заняться каким-либо творчеством, не веря в свои способности. Нервных срывов и прочих приступов Мишель уже не испытывал, хотя его по-прежнему посещали странные сновидения – то картины разных периодов жизни спасителя Владлена, то иные, совсем уж удивительные. Однажды после затянувшегося до позднего часа партзаседания Мишель вернулся чрезвычайно усталым и разбитым. Он не откушал, как обычно, вечернего чаю, отказался от услуг Анания, сам разделся и отправился почивать раньше обычного. Прикрывши глаза тотчас он будто в яму провалился. Во сне Михаил Петрович увидел странную парочку: к нему как-то небрежно и вразвалочку подошли чьи-то мятые панталоны и манжеты – тоже мятые, не совсем белые и вдобавок обтрепанные по краям. Мишелю даже показалось, что оба этих типа были навеселе.

– С выздоровлением, вас, сударь, – насмешливо поздоровались панталоны, а манжеты поприветствовали Михаила Петровича каким-то своим особым движением, будто кивнули, и вдобавок неопределенно хмыкнули.

– Мы тут… – продолжили развязанно панталоны, – в общем поговорить надо. А, кстати, не приходил ли к вам этот… шляпа?

– В лечебнице? Да, помню, был… была…

– Что? Вот проклятье, – выругались панталоны, – тут как тут. Успеет же… Вечно влезет, когда не нужно.

– Тьфу ты, – сплюнули на одеяло манжеты и прошипели, как гусь: – В каждой бочке затычка.

– Небось наговорил кучу всего, советов идейных надавал, – продолжили панталоны. – Вы его, сударь, не слушайте. Вечно он со своими наставлениями. Вы ведь человек молодой, все впереди. Цените свободу, женщин. Так куда ж вы торопитесь по правилам жить? А этого – шляпу – возьмите-ка и пошлите его…