Тут вдруг манжеты заволновались, толкнули панталоны:
– Тсс, тикаем, шляпа идет, – прошептали они трусливым и гнусавым голосишком. Панталоны тоже испугались, и странная эта пара, не объяснив о чем хотели поговорить, тут же дала деру. Шляпа действительно появилась незамедлительно, сделала вид, что пытается догнать беглецов, но тотчас вернулась к Михаилу Петровичу и запыхавшимся голосом гневно воскликнула:
– Ну? Вы видели? Что вытворяют… Кто их просил вмешиваться? Вы их, сударь, если снова появятся, гоните в шею.
– То есть, как – в шею?
– А так. Прямо в шею и гоните, хоть тростью, хоть кулаком. Эта парочка вам такого насоветует, что не только в больницу для душевнобольных обратно попадете, но и останетесь там до следующего пришествия Ильича. То-то же… А если б я не увидел? Что было бы? Вы ведь человек молодой, впечатлительный и хрупкий, вас легко уговорить на разного рода авантюры, особенно когда аж двое навязываются со своими пошлыми советами. Вы уж простите меня за откровенное мое сомнение по поводу прочности вашего психологического иммунитета, но все ж нет никаких гарантий покамест… Впрочем вы заслуживаете и похвалы. Я вас душевно поздравляю, и рад, кстати, и за себя самого любимого, ибо смог вам дать правильный совет и весьма вовремя. Держитесь за ваш предмет… Я беленькую эту имею ввиду… И не поддавайтесь на провокации. А то эти ходят тут и… Простите, а папироски у вас какие? – кивнув на тумбочку, спросила шляпа.
– «Голенищев-Кутузов»… Извольте…
– Нет, нет, спасибо, перебьюсь. Это я так, портсигаром залюбовался. Тем более я к своим привык. Дорогая вещь, я полагаю?
– Не знаю, это мне папенька к Дню Облысения вождя подарил.
– Ну что ж, поздравляю, отличный подарочек получили, храните. Ну, в общем я вас предупредил насчет этих самых, – шляпа кивнула куда-то в темноту, а заодно еще раз мельком покосилась на портсигар. – Тоже мне искусители нашлись – шпана да и только. И вообще по поводу искушений, вспомните, сударь мой, Ильича нашего Ленина, как он специально отправился в город Иваново искушаться… Ну вы, партийный человек, помните, надеюсь, эту историю из партийного евангелия. И Женеву помните, и Париж… Девочки, варьете, рестораны, театры, дансинг… О, какие ж только искушения ни выпали на долю спасителя, это просто немыслимо, – воскликнула шляпа. – Кто б простой земной человечек это все мог выдержать? А он-то, страдалец, через все это прошел и к Наденьке своей вернулся, к глазкам ее базедовым. Да-с… Вот вы, милостивый государь, кстати, еще б с одним дельцем разобрались. Насчет черненькой-то вы ведь, батенька, давеча не правы были. Ну, конечно, нервы, обморочек, примочки и гидропроцедуры – это все мы помним, это может чем-то и оправдывает. Но теперича-то ведь вы не тот, что давеча. Вы вот почитайте здоров нынче не хуже, чем ваш покорный слуга, на службу ходите и падучей-то, заметили, как не бывало. Подумайте, может как-нибудь аккуратненько разберетесь с этим вопросиком. Впрочем, я одну папироску возьму у вас впрок. До утра-то еще ой как далеча. Вдруг приспичит. Вы мне ее вот сюда за ленточку… Вот-вот, благодарствуем. Так я давеча о чем? Да, мало ли откуда картинки всякие появляются на стенах – звери, люди, доисторические, современные, да мало ли чего на холстах изображается. Их ведь не только дарят полюбовницам. Картиночку-то можно ведь и приобрести в соответствующей лавочке, коль работа хороша и талантлива. А вы уж так вот сразу и оклеймили безвинную девицу, да еще и при всем честном народе. Ну и еще об одном лице вспомните. Без него черненькой вашей жизнь не жизнь. Впрочем и ему тоже. Кстати очень талантлив. Вы согласны?