– О, вы спасли мою шляпку тоже? Ура! – воскликнула Софи, когда князь возвратился, и сразу же покрыла ею голову. – Слушайте, а вы, оказывается, гений… Это я не про шляпку, а про ваш рисунок. Только с чего это вам вздумалось проделать такой путь, забраться сюда на эту горку и выбрать для ваших художественных идей нашу усадьбу? Отчего вы шпионите за нами? Странно. И вообще, откуда вы взялись? Кто вас прислал сюда. Не изволите ли объяснить, милый сударь.

– Я… я… Собственно случайно, ехал в другое место, ошибся дорогой, а подводу отпустил. Тут вот и остался, место красивое, – затруднился с объяснением Адольф Ильич, на ходу сочинив эту полупонятную и неубедительную историю своего появления вблизи колхозной усадьбы. Девушка чуть насмешливо посмотрела ему в глаза и не стала требовать более внятных объяснений. По всему было видно, что она не поверила ему. Князь же подумал, что признайся он ей, кто на самом деле, что он и есть тот самый мальчик, разрисовавший когда-то лет двадцать назад цветными карандашами найденную ею книжицу, то от впечатлительной и эмоциональной барышни можно будет ожидать ни сегодня-завтра все что угодно. Утопив в омуте чувство к учителю музыки своему, разбудит детскую свою первую любовь и превратит в истинную вечную, ибо круг замкнулся и звезды так сошлись. Ведь это же он – виновник ее детских грез. Что ж, лично мне ради безопасности девицы от этой сказочки надо бы драть, как от пороха, брошенного в печь. И пока не поздно, – с некоторой даже горечью подумал Адольф Ильич, понимая, что история эта в некотором роде невероятна и для него самого, не смотря на то, что сюжет развивается по-иному, чем в «Русалочке». Алые паруса да и только. Для любого позитивно настроенного сказочника было бы логичным продолжить тему воображаемого и вдруг ожившего принца и тем осчастливить несостоявшуюся эту русалочку. Но он-то не сказочник. Не совсем… Впрочем для принца он еще пожалуй и староват. А вот она, впечатлительная эта девица без здравого пока смысла в голове… Ей эта разница в возрасте нипочем. Удивительное стечение обстоятельств таким юным особам может статься судьбоносным, сказочным и волшебным возгоранием до небес пламени томящихся в плену грудной клетки надежд, грез, детских впечатлений и мечтаний. А ежели он – стареющий принц – после всего этого холодно скажет: простите, милая барышня, рады бы, да никак не получится поучаствовать в этом представлении сказочном. Сердце мое, увы, не свободно. Да и разница в возрасте опять же… И оставит он ее с этим очередным разочарованием, и проснется новая боль в той же самой ранимой несозревшей душе еще сильнее прежней. Только теперь это будет его вина. Этак и действительно еще попадется она в сети к какому-нибудь рыбаку и хвостом своим русальим биться будет о дно его рыбацкой лодки. Вот и еще одна картинка – надо б тоже на холст. Нет, я на роль принца уже не сгожусь. Ей вон сколько – ребенок поди. Нашему брату уже не нужно этих искусственных перевоплощений и жертв. Вот если бы не знать другую Софи… Да быть бы… ну не принцем, так хоть сыном партийного вождя какого-нибудь, да помоложе годков на десять. Тогда может быть… Увы, лучше ни в чем не признаваться деве этой, как бы ни хотелось. Уйти нужно и как можно быстрее. Уйти посторонним человеком, как и пришел.