– Матушка, благодетель вы наш, пожаловали, не побрезговали скромной обители. Позвольте-же старику ручку вашу принять, поцелуйчиком отблагодарить за ваше внимание, благоволение, понимание и снисхождение, – бросился к Софи Петр Саввович и даже упал на колени, ибо сидящая на стуле Софи не захотела поднять свою руку навстречу этому неприятному лицу. Хозяин, однако, сумел-таки исполнить надуманное и чмокнул запястье гостьи, находясь в весьма странном положении – скрючившись и стоя на коленах. Вскочив на ноги, он продолжил: – За сынка особая вам благодарность, за то, что соизволили обратить на балбесика нашего драгоценное внимание свое, разглядели в нем черточки ценные, правильные, хоть и хрупкие весьма и своим примером прочите его на путь праведный. Мы-то с матушкой уж как старались, лелеяли, сообщили соответствующее идейное воспитание, с пеленок был с Лениным он у нас. Так что зачатки-то есть в юноше. А то, что захворал сыночек, так то ничего себе, устал, перетрудился. А так, сердца он несрывчатого, только нервами хрупкий. Выправят, на ноги поставят, глядишь, и скоро выпишут, еще лучше прежнего станет. Натурально лучше. Он ведь по обыкновению тихонькой, с детства был молчаливого свойства. Кабы не хворь эта… На-дысь с докторами беседовал. Ничего, говорят, подлечим – не узнаете даже. Довольны останетесь. Так-то вот говорят.
Софи, сильно удивившись и растерявшись, не могла вставить и словечка, чтобы поподробней выяснить что-либо о состоянии Мишеля, а тем более осведомиться насчет его нынешнего местопребывания, ибо цели ее были связаны не только со здоровьем экс-фаворита, о чем она действительно волновалась, но и с теми проблемами, которые касались ее взаимоотношений с князем, желанием расспросить Мишеля обо всем, что он знает. Петр Саввович же нарочно не давал начать говорить гостье, ибо хотел вылить на нее весь ушан положительных сведений о Мишеле, дабы у нее не появилось желания делать резких заявлений, суждений, выводов. Только бы удержать этот хрупкий союз, вернуть на прежнее русло и довести весь этот сложный процесс до законного бракосочетания, – думал он. Ему грезилась эта величественная церемония в самом большом парткоме Петербурга при огромном скоплении приглашенных гостей, среди которых без чинов и званий ни одной мрази не будет. От них двери захлопнут поплотней и вооруженную стражу выставят на паперти.
– Что ж это мы в сенях-то, – спохватился Петр Саввович и пригласил Софи в залу, не предложив снять пальто. Желания вести гостью туда у него совершенно не было, ибо в смежном с залой кабинете спала после обморока нежелательная для присутствия особа, которая с минуты на минуту могла проснуться и загубить все. – Я тут без прислуги, а надо бы что-нибудь на стол…