– Нет, князь, что вы. Здесь она, с собой у меня, спрятана за пазухой, – показал Вася чуть оттопыренный на груди рваный свой сюртучишко.
– Ну так покаж, может я чего насоветую. Я ведь художник сам-то.
– Неужто художник, – удивился и восхитился Вася. – Аль не врете, князь?
– А чего мне врать-то? Художников-то вон нынче не потчуют, сам убедился. Гордиться то вроде нечем. Хотя можно, даже нужно, да нет вот желания пока. Хорошо хоть хозяина у меня нет, как у тебя, а то бы, глядишь, и мне досталось бы за что-нибудь. А что с тобой-то делать, я вот пока даже не знаю. Только в беде я тебя, брат, не оставлю. Ты ведь мне доброе дело сделал, теперь моя очередь. Что-нибудь да придумаем. Не гоже это детей-то до слез доводить, руку поднимать на них. Ну, доставай произведение свое, поглядим. А что за идея-то, кого или что изобразить решил?
– Да я, князь, тетеньку одну хорошую встретил, чуть не влюбился. Только она отговорила любить-то – говорит, другого встретила, да и стара вроде как для меня. Я-то помоложе найду потом…
– Вот как? – рассмеялся князь. – Ну, что ж, правильно решил. Ежели она тебя лет на пятнадцать старше, так ведь сколько ж ей будет, когда пора жениться тебе настанет?
– Вот и она тоже сказала, – вздохнул Вася. – Так что…
– А любить-то и так можно, коль человек приятен и добр. Люби себе…
– Ну так я ту деревяшечку тут прямо где-то нашел и вроде бы мне показалось, на ее профиль смахивает. Вот я и взялся сделать головку тетеньки-барышни этой. Почти уж готова.
Мальчик нерешительно вынул из-за пазухи кусок дерева и протянул князю. Тот серьезно и внимательно осмотрел работу Васи, приближая и отдаляя от себя, а также оглядывая ее под разными углами. На лице его появилось выражение неожиданного удивления и одобрения. Ему явно понравилось, то что сделал маленький мальчик – сам, без всякой посторонней помощи, без каких-либо знаний о законах художественного ремесла. Князь изучал произведение Васи как бы со стороны, как учитель, как художник, не замечая пока самого лица деревянной статуэтки.
– Ну ты это, брат, удивляешь меня. Да ведь многим нынешним живописцам и скульпторам надобно было бы поучиться у тебя, прежде чем называть себя художниками. А ты, смотри-ка, уже сейчас подаешь такие надежды, что… Впрочем, не буду я тебя захваливать-то шибко, – остановился князь, увидев чрезмерную радость на лице мальчика, – а то ты нос свой задерешь и больше ничего путного не сделаешь. Дай-ка еще раз рассмотрим тетю твою.
Князь стал всматриваться в деревянное лицо – совместное произведение природы и человеческого таланта, врожденного и пока неоседланного. Капли пота, вдруг, выступили на его лбу. Мерещится ли мне, – подумал он, – или это действительно лицо Софи? Князь оторвался от работы Васи и огляделся по сторонам, взглянул на трактир и не мог не засомневаться. Нет, – подумал он, – не могла Софи оказаться здесь. Что она здесь позабыла? Но откуда ж сходство такое? Наверно, природа так посмеялась над нашим братом.