— Меня папаша так выдрал… мне и раньше прилетало, но тогда я подумал, что прибьет на хрен. Второй раз так прилетело, когда с Уной… получилось.

— Если бы и прибил, вряд ли бы кто опечалился.

— Точно, — согласился Томас и сделал большой глоток. Остывший кофе оказался довольно-таки мерзким пойлом.

— Уна… стала мне настоящим другом. Вихо, как я понимаю, держался в надежде воспользоваться связями семьи. И в чем-то угадал. Отец устроил ему стипендию. Он мог бы и просто заплатить за обучение, но почему-то предпочел вот так, через стипендию. Он же открыл счет на имя Вихо. И выплачивал ежемесячное содержание. Это я узнал потом, после его смерти. Отца, — на всякий случай уточнил Ник. И отвернулся к стене, которую украшали побуревшие газетные вырезки. — Сперва мне было горько. Получалось, что моему единственному другу платили за эту вот дружбу, но потом я понял, что, с точки зрения отца, все было верно. Он платил не за дружбу, а за службу. Хороших вассалов следовало поощрять.

— А твой приятель…

— Эту тему мы не поднимали. Говорю же, вернулся он совсем другим… то есть не совсем… Вихо, он всегда был ярким. Куда ярче меня. Ему нравилось находиться в центре внимания.

Это точно.

Полукровка. И ублюдок. Так мамашка сказала, не Томасу, само собой, а соседке, с которой приятельствовала. А Томас услышал, подхватил. Понес.

Правда, в отличие от Ника у полукровки и ублюдка оказались крепкие кулаки и еще более крепкие зубы, от которых остался след на плече. Но после той драки установилось равновесие. Почти. За Томасом стояли дружки и Берт, пусть даже он драк избегал, но со старшим братом все как-то спокойней было.

А Вихо…

Он просто появлялся и все внимание забирал себе. Он умел придумывать, и порой собственная свита Томаса, верные приятели, вдруг оказывались не такими уж верными.

Ловля жуков в пустыне.

Старый карьер, со дна которого можно достать камни, особенные, белые и гладкие, что стекло. У Вихо такой имелся. А их компанию на подходе к карьеру перехватил старый Зак, и лучше не вспоминать, во что тот поход вылился.

— Эти его качества усилились многократно… — Ник кофе отодвинул и тарелку с недоеденными блинами. — А еще он много тратил. На игру, на женщин. На вещи. Если ему что-то нравилось, он брал, и зачастую в долг. Люди ему верили. Пока видели. А потом спохватывались и требовали вернуть долги. Пару раз ему грозили исками, в том числе и за мошенничество. Тогда он приходил ко мне.

— А ты…

— Я никчемный Эшби. У меня не было власти над моим вассалом. Я говорил с ним. Пытался достучаться до разума, но в итоге все равно доставал чековую книжку.