— Интересно не то, как они убивают. Это в конечном счете просто ритуал. Другое дело, что от ритуала им крайне сложно отступить. Теряется то удовольствие, которое они получают. Да…
Правое ухо Луки смято, такое случается с борцами. А еще эта его привычка горбиться, отчего кажется, что длинные руки его еще длиннее. Они свисают едва ли не ниже колен, и в фигуре чудится нечто такое, обезьянье.
— И куда важнее то, как они выбирают жертву. У Душителя имелась тетушка, у которой он часто оставался в детстве. И она забиралась к нему в постель, трогала, заставляла делать разное.
Ругался Лука тихо.
И от хрипловатого голоса его руки задрожали.
— Он выбирал женщин с длинными, как у нее, волосами. Он убивал ее снова и снова. И нет, он осознавал, что эти женщины — не она, но ничего не мог с собой поделать. А здесь… почему именно блондинки? И возраст…
— Девушка, которая ему отказала?
— Возможно. Или не отказала, а умерла. Иногда люди расценивают смерть как предательство. Или… гадать можно долго, но стоит поднять архивы.
Лука кивнул. Стоит.
И в каждом из городков, вот только придется ехать, потому что копаться надо не в полицейских сводках, а поднимать храмовые записи и больничные листы, искать ту самую, светловолосую… и надеяться, что она вообще существует где-то, помимо воображения убийцы.
Молчание тяготило.
Там, внизу, люди тоже нервничали, но они отвлекали себя делом. Милдред же оставалось лишь смотреть.
Тетушку увезут сегодня. И деньги кузина взяла. Не сразу, конечно. И видно было, насколько неудобно ей брать, однако ее зарплаты на поездку точно не хватит.
Тетушка… может, смена обстановки поможет? Или нет?
Гадать бессмысленно, а молчать тяжело.
— Ты уверена, что тебе нужно это дело? — теперь Лука говорил почти шепотом.
— Уверена.
Знает, стало быть.
— Боумен сказал?
— Предупредил.
— И только?
— Сказал, что, по-хорошему, стоило бы тебя отстранить, но, во-первых, ты все равно не усидишь, и стало быть, лучше, если будешь под присмотром. А во-вторых, ты уйдешь из конторы. Ему не хочется тебя терять.
Слышать это было неожиданно… приятно.
А Лука отобрал сигарету и отправил ее в мензурку, развернул — и ведь стерпела же она этакую наглость, — подтолкнул в спину:
— Идем, поедим чего, а то я с утра… да и ты, похоже.
Похоже.
В последние дни вернулась тошнота. И головные боли. И страх, тот сковывающий всеобъемлющий страх, от которого Милдред так тщательно избавлялась.
Он оказался сильнее.
— Заодно и расскажешь…
Глава 13
За пару дней она изменилась. Стала будто бы тоньше, прозрачней, и в глазах, обычно пустых, кукольных, появилось странное выражение.