— Или заткнитесь, или помогите. Томас, ты меня слышишь?
— Это будет весьма печально, правда, если молодой человек окажется в той же ситуации, что и моя Зои… тоже, наверное, переутомился…
Его обхватили.
Сдавили. Дернули, лишая опоры, и Томас рухнул бы, если бы ему позволили.
…Смотри в глаза, мальчик. Это будет наш с тобой секрет. Большой-большой секрет… один… для нас двоих…
Томас не хочет.
Он устал от секретов… и должен. Если с ним что-то случится, то что скажет Берт? Он ждет. Там. По ту сторону. Пусть говорят, что там ничего нет, но Томас верит. Томас знает, что Берт ждет. И готов к встрече, но перед лицом колышутся алые-алые розы…
И запах их.
Томас помнит душный, почти тошнотворный запах роз, прикрывающий вонь…
…Чего?
Вспышка боли окончательно погасила свет разума.
Глава 31
Я спиной почувствовала неладное. В какой-то миг взгляд миссис Фильчер смягчился, а потом появилось в нем какое-то непонятное удовлетворение.
— По-моему, с ним что-то не то, — сказала она.
И блокнотик свой к груди прижала.
Заглянуть бы в него. Выбрать момент, когда этот блокнотик останется в комнате, не всегда ж она с ним ходит, и заглянуть. Убедиться, что пишет миссис Фильчер отнюдь не стихи, что…
Я обернулась. И растерялась.
А потом разозлилась, но это опять же от растерянности. И страха. Томас стал не просто бледен. Он посерел, а вокруг губ появилась характерного вида кайма. Зрачки расплылись, почти вытеснив радужку.
— Томас…
Я позвала его тихо, уже понимая, что не дозовусь. И коснулась. Удивилась тому, до чего холодной вдруг стала его кожа. А еще испарина выступила. И лицо как-то вдруг перекосилось, будто левая половина его хотела улыбаться, а правая — плакать.
Что за…
Он был здоровым. Он выглядел здоровым. И там, на тропе, и позже. Драконы чувствуют болезнь, да. А Томас… он ведь ни на что не жаловался.
Сволочь.
Нельзя вот так… и кровавые слезы. И что теперь с ним делать? Миссис Фильчер не спешила помогать, но и не уходила. Хотя бы замолчала, потому что слушать ее было невыносимо. Почти так же, как тащить отяжелевшее, обмякшее вдруг тело, которое казалось неживым.
Я справилась.
И дотащила до диванчика. Перевалила. Положила на бок, смутно вспомнив, что людей нельзя класть на спину. Или все-таки можно? Только подсунуть под спину подушку и ноги поднять. Почему так? Я не знала, но подушек напихала и под спину, и под ноги. И галстук ослабила. Расстегнула рубашку. Проверила пульс.
Звонить?
А кому? В полицейский участок? Шериф что-то да соображает в медицине. Да и… может, среди тех, кто должен приехать, врач затесался? Вот только… что они скажут?