Она не любила охоту.
Нет, не из-за зайцев. Все ж водилась в горах и живность покрупнее, порой и косулю снять удавалось, и оленя, а незадолго до того, как Томас в Тампеску убрался, сюда стадо бизонов пригнали, вроде как на развод…
Что с ними стало?
— Мне доложили, что парнишка собрал свое шмотье, сел на тарахтелку и убрался. Я вздохнул с облегчением. Нет, я понимаю… — пальцы шерифа коснулись рукояти ножа. Старый. И рукоять выглажена до блеска, а еще перетянута тонкой полоской кожи, видать, дерево от возраста треснуло.
Или для красоты?
— Одно дело — бабу поучить, но меру же знать надо.
Покойник улыбался с блюда.
Глава 24
До Драконьей пади пришлось идти пешком. На половине пути я остановилась, чтобы перевести дух и немного успокоиться. Сердце колотилось как сумасшедшее. И руки дрожали.
Я стиснула кулаки. И разжала. Снова стиснула. Села на камень. Вытащила нож. Запрокинула голову. Небо ясное. Месяц полукругом. И звезды крупные, что твой горох. Стало быть, к утру подморозит.
Дышится легко. Думается…
У кого были ключи? У кого угодно. Дерри вовсе не запирался, а когда я спросила, сказал, что брать в доме нечего.
Было нечего.
А теперь в подвале, закопанная под грудой тряпья, лежит сумка, в которой ждут неизвестно чего аккуратные пачки дури. Найдут ли сумку? Тут и гадать нечего. Да федералы дом мой переберут по досочке… и что тогда? Поверят ли, что я к этой дури отношения не имею?
Я прикусила губу.
Надо же. Мне бы испугаться. Мне бы подумать, что кто-то в мое отсутствие пробрался… и сделал это. А я про дурь думаю, беспокоюсь.
Стрекотали сверчки.
А я постепенно успокаивалась. Дура. Надо было сумку вынести, убрать в пустыню, а уже потом ехать за Томасом. Небось с Билли ничего бы не случилось. С ним уже и так случилось все, что могло.
Пальцы задрожали. А теперь что?
Возвращаться? Надо бы… выждать пару часов. Сам Томас обыскивать дом не станет. Поздно уже, а там темно и вообще… нет, помощи подождет. Но… а если останется дом сторожить? Или шерифа попросит?
— Уна?
Я дернулась, повернулась неловко, и нож, сорвавшись с ладони, уткнулся в мерзлую землю. Хорошо, что не в сапог.
— Уна, что ты здесь делаешь? — Ник спускался по тропе. Ступал он осторожно, хотя на дорогу и не смотрел, изучил до последнего поворота.
— Сижу. А ты?
— Гуляю.
На нем старый охотничий костюм. Помню его. Правда, теперь штаны стали широковаты, а куртка и вовсе висит: все же в восемнадцать Ник был куда больше себя нынешнего.
— На ночь глядя?
Из-за плеча Ника выглядывало короткое дуло ружья.
— Почему бы и нет?
Он оказался рядом.
И пахло от него… кровью пахло. Резко так. Запах свежий, и не только запах. Я отметила темные пятна на брюках, к которым песок прилип.