Машина моя стояла там, где я ее и оставила, что было хорошо и даже замечательно.
— Куда тебя подвезти?
— К мотелю.
— Не домой? — Такта во мне никогда не было.
Томас покачал головой:
— Отец лет пять тому… ушел. Матушка переехала. А с братом мы никогда особо дружны не были. Я, конечно, зайду, но…
Стеснять не желает.
— А ты вообще надолго?
Мотор завелся не с первого раза, словно намекая, что неплохо бы все же к механикам заглянуть, а то рискую я в горах застрять.
— Как выйдет… дело такое, мутное, — он устроился на переднем сиденье и руки на колени положил. — Пока самому мало что известно. Просто… велено отправиться, поискать родню, взять кровь. И задержаться. Меня вообще, подозреваю, отправили, потому как местный и вроде бы свой.
Свет фар расколол темноту.
Я сползала с дороги медленно. Колеса скользили по грязи, «студебеккер» норовило повести то влево, то вправо, а то и вовсе развернуть поперек дороги. И шины лысые совсем. Руль выворачивался, но я справлялась. Пока. Я… дура… впечатление произвести… завтрашнего утра дождаться не могла. Если сейчас сяду в грязевую яму или брюхом на камень, вот смеху-то будет.
— Так что пару дней побуду, пока результаты придут. А там видно будет. Послушай… — он поерзал, и это ерзанье совпало с тем, что нас занесло влево. Я зашипела и сбросила скорость, которая и без того была черепашьей. — Как думаешь, мисс Уильямс… если ее навестить?
— Будет рада.
Он кивнул:
— А цветов здесь?..
— На поле нарвешь.
— То есть купить по-прежнему никак?
Я хмыкнула:
— Кто будет платить за то, что можно взять бесплатно? Не хочешь на поле, у миссис Клопельски в палисаднике отличные эти… георгины. Или хризантемы? Но сразу предупреждаю, у нее ружье имеется. И стреляет она покруче твоего папаши. Что? Знаешь, сколько желающих на эти георгины? Или хризантемы…
А смех у него был приятным.
Только не стоило обольщаться, что это что-то значит. Я довезла его до мотеля, точнее той конуры, что выдавали за мотель.
— Я загляну завтра, — сказал Томас.
Я же пожала плечами. Пускай себе.
Глава 9
В этом треклятом городке ничего не изменилось.
Узкие улицы. Пыль.
Мальчишки, которым было нечем заняться, и от безделья они сбивались в стаи, а уже стаи вяло воевали друг с другом за пустые дворы и темные переулки. Иногда в переулках появлялись крысы, и тогда мальчишки оживлялись.
Крысиная охота — то еще развлечение.
Томас потер нить шрама на левой руке и поморщился. Порой крысы защищались.
В мотеле гуляли сквозняки. Домишко этот, перестроенный то ли из сарая, то ли из коровника, отличался какой-то особенной несуразностью. Он был длинен и низок. В расположенные на разной высоте окна свет почти не проникал, зато остатки тепла уходили.