Милдред склонила голову.
Встретиться надо. Порой безумцы в безумии своем весьма последовательны и внимательны, и не может ли статься так, что старшая миссис Эшби знала о сыне что-то такое, что и послужило толчком к ее безумию?
— Завтра. — Ник погладил Уну по волосам. — Я позвоню им завтра.
Глава 36
Томас сидел в углу и изо всех сил старался не уснуть. Вот же… было время, и он сутками держался на ногах. А когда под прикрытием работал, так и вовсе… ночь в клубе, день в компании Дикого Сэма, который, наширявшись, требовал веселья. И не различал ни дня, ни ночи.
Круговерть музыки. Дури. Девиц, от которых воняло выпивкой, потом и той же дурью.
— Ну же, Томми, — она плюхается на колени и трется голым телом, оставляя на рубашке влажные потеки туши и теней. И спешит расстегнуть эту рубашку, и хохочет, когда Томас скидывает ее с колен. Она выгибается в этом смехе, пока тот не переходит во рвоту. Передоз.
Стоп. Сон. Вынырнуть. Сосредоточиться. И оружие убрать. Не хватало еще, чтобы он пальнул спросонья. И без того хорош… герой… зачем он к Эшби полез?
Это и Лука спросил. А спросив, еще и глянул так, что захотелось обморок изобразить.
И вправду зачем?
Что пытался увидеть? Что найти?
…Мастерская.
Манекены. Стружки и инструмент. Запах дерева. Снова сон. Приходится моргать, и Томас встает, чтобы сделать пару шагов. Он приседает, взмахивает руками, пытаясь разогнать кровь. Старый проверенный способ, но почти не действует.
— Ты как? — мальчишка сует кружку с горячим кофе, и Томас делает глоток, почти не морщась, когда кофе обжигает глотку.
— Нормально.
Пить приходится маленькими глотками. Кофе горек. И заварен так, что от горечи горло схватывает. Но поможет. Наверное.
— Спасибо.
— После вмешательства менталиста нормальная реакция, — Джонни возвращается к столу. Он выглядит подростком, который натянул зеленый балахон забавы ради.
Хэллоуин, мать его.
И отрубленные кисти рук на блюде — всего лишь декорация.
— Это не его руки.
— В смысле? — голова тугая, словно мяч, влажным песком набитый.
Как-то Берт сказал, что такой синяков не оставляет. Томас с Джером и нашли старый, набили песком, кое-как сшили суровой нитью. И начали друг друга лупить.
Идиоты.
— Не Майкла, — уточнил Джонни, беря кисть в руку. — Взгляни. Она старая. Очень старая. Ее отрезали пару лет назад как минимум. А потом сняли кожу, высушили…
Как всегда.
— Ага…
Мяч был тяжелым и бил так, что Джер на четвереньки рухнул, правда, затем, чтобы встать и ответить. Синяки же на второй день проступили, темно-лиловые, по всему телу. Мамка так за голову схватилась. А папаша за ремень, будто Томасу и без ремня мало досталось.