Не только ее.
Как во время бури. Странное ощущение, что мир стал прозрачным и готов беседовать со мной, готов даже слушать.
А Ник собрал кровь в маленькую серебряную стопку и протянул мне.
— Попробуй, — сказал он. — Мерзковато, но… так надо.
И я поверила.
И приняла этот дар. Я выпила его кровь, закрыла глаза, чувствуя, как незнакомая сила наполняет меня. Это было даже не больно. Разве что самую малость.
— Я сказал ему уходить и не возвращаться. Я… был убедителен. Этот ублюдок обделался… и да, пришлось сказать, чтобы и дерьмо свое прибрал. А еще сказал, что если появится у него вдруг желание вернуться, я его скормлю драконам. И знаешь, в тот момент я очень хотел, чтобы он ослушался.
Боль проходила.
А Ник добавил очень тихо:
— И похоже, я был последним, кто видел этого угребка живым.
— А Вихо дурью торговал. Похоже, — призналась я, раз уж у нас пошла такая откровенная беседа. — И у меня в доме прятал. Она и сейчас там лежит… в сумке.
— Много?
Почему-то показалось, что Ник не удивился.
— Много.
— А чего не выбросила?
Логичный вопрос. Я вот сама себе его задаю, и прежние оправдания кажутся жалкими. А еще когда смотрят так… по-драконьи, прозревая до самого нутра.
— Да как-то… сперва боялась. Вдруг за ней придут, а я выбросила? Потом… я ее не так давно нашла. Когда буря случилась. Помнишь?
Кивок.
— И вот думаю, если подождать, пока совсем стемнеет, и в дом залезть. Потихоньку. Выйдет?
Ник покачал головой.
А я вздохнула. И вправду… с чего я решила, что дом оставят без присмотра?
— И что мне делать?
— Ко мне поехали, — Ник протянул руку, на которой не осталось и следа пореза. — Утро вечера мудренее.
Глава 25
Тампеска встретила ветром. Он вцепился в волосы, потянул, словно пробуя Милдред на прочность. Он пронзил тонкую ее куртейку, показывая, что в этих местах стоит выбрать что-то посерьезней.
Он швырнул в лицо горсть песка. И затих, точно испугавшись того, кто стоял за спиной Милдред.
Лука огляделся. Зевнул. И сказал:
— Посиди тут, я гляну, куда пересаживаемся. Сказали, что лучше все-таки вертолет. Быстрее.
Местный аэропорт представлял собой поле, расчерченное темными полосами взлетных полос. На границе его терялись в тумане вышки связи. В стороне виднелся темный ангар, видать, само здание аэропорта.
Милдред присела на чемодан.
Переодеться стоило бы. А еще ноги затекли. И спина опять ныла, тяжко, муторно. Хотелось лечь и позволить ветру занести себя песками.
А в тот раз все было иначе.
Тампеска заполнилась огнями и музыкой, которая доносилась из открытых дверей кафе. Радио соперничало с маленькими оркестрами, и одинокие уличные музыканты лишь добавляли хаоса в это многозвучие.