Она не сказала ни слова. Она просто сидела и смотрела. Ждала? Чего? Милдред не способна изменить прошлое. Сейчас она бы сумела отговорить Элли… наверное, сумела бы. А тогда… тогда идея показалась вполне себе удачной.
Почему бы и нет? Драконий берег — особенное место…
— Поэтому… я полагаю, что тете и вправду лучше будет уехать. Я подыщу пансионат получше. И заплачу. О деньгах не переживай…
— Дура ты, Милли, — вздохнула Клео и, обойдя стол, обняла. От нее пахло потом и свежей выпечкой, верно, Клео только-только с работы вернулась. — Как есть дура… ты не виновата, что так получилось.
Не виновата.
Но чувство вины почему-то не отпускает. И холод в груди. И боль в ногах, которая памятью о том, что произошло пятнадцать лет назад.
— Я справлюсь, веришь?
Клео провела рукой по волосам:
— Справишься, конечно. Ты сильная… а я вот подумала, нас тетя Франси давно к себе звала. Оклахома не так и далеко…
Но достаточно, чтобы шакалы от пера не нашли там затерянное в полях ранчо. А если и найдут, то супруг тети Франси, мужчина мрачный и неразговорчивый, вряд ли позволит им потревожить больную женщину.
— А…
— Уволюсь, — Клео махнула рукой. — Надоели все… пока есть еще на что жить, а там… вернусь и в машинистки пойду. Или вот останусь. Тетя Франси пишет, что и у них холостяков довольно. Может…
— Ты сперва проверь, — Милдред выдавила улыбку, — что там за холостяки…
— Проверю.
— Вот и договорились.
Сливовый пирог оказался кислым. Похоже, в своей нелюбви к магазинной выпечке тетушка была права.
Глава 12
К Нику я заехала после полудня.
Запоздало подумалось, что стоило бы позвонить, что, может быть, его и вовсе нет дома. Его ведь часто не бывает, а я вот так, сюрпризом.
Но я просто свернула не к своему дому, а налево. Остановилась в тени каштанов. Каштаны росли лишь здесь, на земле, про которую поговаривали, что старик Эшби, не нынешний, а тот, который первым пришел на этот берег, заговорил ее.
Ага, принес в жертву прекрасную девственницу и драконье сердце закопал.
Про сердце точно не знаю, потому как люди с драконами не всегда уживались, а вот с девственницей — сомнительно весьма. Мисс Уильямс мне рассказывала о тех временах. И нравах. И даже дневник читать давала одной… благочестивой особы, именем которой у нас улицу назвали.
Дневник был из архива.
И да… я многое узнала о благочестии.
В общем, главное, что каштаны прижились. Росли они невысокими и кряжистыми. Ветки свои раскидывали далеко, сплетаясь ими в одну узорчатую крышу. Сквозь нее пробивалось солнце, выплетало кружева из света на камне дороги.
И я смотрела на это кружево.