Она кое-как вычесала из волос остатки лака, пригладила торчащие пряди. Сменила костюм на другой, дешевый и более приличествующий девушке. Туфли отправились в шкаф. Новые отличались низким каблуком и изрядной степенью поношенности.

Сумочка.

И сливовый пирог. Купленный в ближайшей кондитерской, он был переставлен в форму, которую Милдред и держала исключительно для этих целей. Что поделать, если тетушка была категорически против магазинной выпечки, а самой Милдред с пирогами возиться было некогда.

Она проверила пистолет. И нож.

И… опять закрыла глаза. Говорить или нет? Или… надо сказать, потому что все равно узнает. Сколько до слива? Неделя? Две? А потом газеты взорвутся. Как же, вернулся Чучельник. Кровавый убийца вновь вышел на охоту.

Надо сказать.

И отправить куда-нибудь на юг, подальше. Если она захочет. Но тетушка точно не захочет, если узнает про Чучельника. А смолчать…

Ее не ждали, но встретили с той вялой радостью, которая дает понять, что в этом доме — ты свой.

— Ты так похорошела, — с последней встречи тетушка, кажется, еще больше поседела.

И похудела. Клетчатое платье висело мешком.

— Ма, кто там?.. А, ты, — Клео махнула рукой со свежим маникюром. — Заходи.

Милдред протянула кузине пирог.

— Мама, давай чаю попьем? — с нарочитой бодростью сказала та. — Видишь? Милли пирог испекла…

Тетушка кивнула и прикрыла дверь. И заперла на замок. Накинула цепочку. Задвинула засов.

Милдред смотрела за ритуалом, который был напрочь лишен смысла хотя бы потому, что открывала дверь тетушка любому. А заднюю и вовсе не запирала. Вдруг да Элли вернется.

Вдруг да все ошиблись и Элли жива?

На кухне Клео гремела посудой, и Милдред она встретила кивком.

— К себе пошла?

— Да.

— Альбомы смотрит?

— Да. Она…

— Целыми днями только их и смотрит. Доктор говорит, что… у нее это… старческое… когда мозги ссыхаются, — Клео говорила тихо и в глаза старалась не смотреть. — Что ее надо бы отправить в тихое место. Ей присмотр нужен. Уход. А я… сама понимаешь.

Клео работала в ближайшем супермаркете и смены дополнительные брала, порой ее дома сутками не было.

— Сиделку, если надо, оплачу.

— Ага… только… ты ж знаешь, она не допустит. Было уже.

— И не уедет.

— Ага, — Клео вытащила большие чашки, разрисованные котятами. — Не уедет… а ты по делу или так?

— И так, и по делу. — На этой кухне было достаточно места, чтобы разминуться с Клео. И Милдред помнила, где здесь хранят сахар. — Чай она пить будет? Или…

— Или. И с пирогом больше не майся, она все равно не понимает. Иногда, правда, случается просветление, но это так… редко.