Ему с людьми разговаривать. А люди листикам верят.
Глава 14
Мисс Уильямс мало изменилась.
Худощавая. Бледная. Хрупкая. Словно высушенный цветок, слишком изящный и явно ломкий, не выносящий грубых прикосновений. Тронешь такой, и рассыплется. Правда, впечатление было обманчивым.
— Рад видеть вас, — Томас изобразил поклон.
И торт протянул.
Торт был из кондитерской миссис Клопельски, единственной в городе, где вообще делали торты. За цветами и вправду пришлось ехать на ближайшее поле. И Томас чувствовал себя полным идиотом, выдирая из земли несчастные ромашки с лютиками. То есть он даже не был уверен, что это и вправду ромашки. Но букет получился пышным и каким-то растрепанным, что ли.
— Все-таки я тебя недооценила. — Мисс Уильямс букет приняла.
Для него отыскалась пузатая ваза темного стекла.
В комнатах ее пахло оружейной смазкой и порохом. Запахи эти мешались с другими — бумаги, пыли и чернил, а также книг, что стояли на полках и под полками. Они заняли и подоконник, перебрались под кровать, выглядывая из-под цветастого покрывала. Если Эшби и вправду был ее любовником, отчего не купил нормальный дом? Эта квартирка, устроенная при школе, скорее напоминала нору.
Одна комната. Крохотная кухонька, куда едва-едва вместились холодильный шкаф и плита. Ванна, где не развернуться.
— И о чем ты пришел поговорить? — она убрала книги со столика. Сдвинула стопку тетрадей, проверкой которых занималась. Переставила чернильницу и подставку с самописными ручками. Откуда-то появилась скатерть, расшитая аляповатыми розами. И чашки.
Чайник Томас поставил сам.
— Может, просто зашел…
— Может, — согласилась мисс Уильямс. — Но позволю себе усомниться. Мы никогда особо друг другу не нравились. Хотя, конечно, хороший учитель не имеет права недолюбливать учеников. Или заводить любимцев. Я плохой учитель.
— Может, просто я был не самым лучшим учеником?
И мебель самая простая. Такая здесь в каждом доме. И почему Томас вглядывается в эту квартирку? Неужели и вправду пытается отыскать следы скрытого богатства?
Все ее богатство — эти вот книги, которые скоро не оставят места самой мисс Уильямс.
— Хороший учитель сумел бы найти подход. Мне же хотелось взять розги и отодрать тебя, Томас Хендриксон, как следует. С другой стороны, твой отец прекрасно с этим справлялся, но не помогало.
Это да, справлялся. Спина по сей день помнила.
— Одно время мне казалось, что, возможно, ты не так и плох и дело в твоем брате. Но после смерти Альберта ты изменился в худшую сторону.
— Мне жаль.
Что ему еще оставалось?
— Мне тоже. Но все-таки зачем ты вернулся?