Они не любят гостей. И правильно.
Но ты — другое. Я покажу тебе Лютого. Издали. Он огромен, самый большой дракон на побережье. Институтские мечтают у него пробы взять, но это у них вряд ли получится. А еще Лютый умеет петь. Ты когда-нибудь слышал, как поют драконы?
— Вот так… умница, продолжай.
Я ничего не делаю.
Я просто держу голову и глажу виски, осторожно, потому что мне кажется, что ему легче. А драконы умеют петь. Только не всякий человек способен услышать. Но если постараться, сесть на вершине Одинокой скалы, скрестив ноги, закрыть глаза — и позволить себе услышать мир.
Тот, который без людей.
Тот, где небо касается моря, выпуская китов на свободу. И, огромные, они вдруг становятся легки. Киты выпрыгивают, спеша искупаться в солнечном свете, а драконы ловят брызги и поют. Мир становится звонким, хрустальным.
Легким, как душа.
Когда Дерри ушел, они пели, провожая. И надеюсь, смерть его была легкой. Да… а тебе еще рано. Дерри был болен. Он долго сражался, он даже как-то победил, но болезнь потом вернулась. И мне стало одиноко. От одиночества все глупости.
Или не все, но большинство.
Я бы рассказала тебе, как купалась в Запретном озере. И тоже сводила бы. Оно не совсем чтобы запретное, просто скрыто в глубине пещер. К нему спускаться пару часов.
И пахнет оно неприятно.
Зато вода черная, что деготь, и на дне лежат белые камни, гладкие, похожие на жемчуг. И я знаю, что за каждую мне бы предложили сотню, а то и две, но…
Мне жаль было нарушать эту красоту.
А еще там с потолка свисают тончайшие нити, которые светятся в темноте. Это тоже красиво.
Дыхание Томаса постепенно выравнивалось. А заплывшие чернотой глаза приходили в норму. И хорошо. Я не знаю, что он услышал и услышал ли, и имело ли это значение, но… хорошо.
— Вот так, — маг выдохнул и сел рядом. — Посидишь с ним, девочка? Посиди, будь добра. Он скоро очнется, но ты все равно посиди.
Посижу.
И вспомню еще что-нибудь… может, из детства? Нет, там мы воевали. Почему? Потому что я — полукровка и учусь лучше, а еще обозвала его недоумком.
Сам виноват. Нечего было задевать Ника…
— Привет, — шепотом сказала я, когда Томас открыл глаза.
А он ответил:
— Он первый начал.
Вот же… бестолочь.
Глава 32
В этом доме было… беспокойно. Пожалуй, что так. Милдред обхватила себя за плечи. Ее знобило. И ведь тепло. Объективно тепло. А ее знобило.
— Все хорошо? — Лука подошел сзади.
Хорошо.
Только хочется уйти. Убежать. Неважно куда, лишь бы подальше отсюда. И странно, что другие не ощущают, насколько им здесь не рады.
Кажется, будто дом смотрит. Приценивается. И примеряется к тому, как бы избавиться от непрошеных гостей.