Странно, да.

И… и наверное, он действительно ее любит, если не бросил. Так все думают. Кто-то восхищается этой самоотверженностью, а кто-то полагает Ника придурком, потому что не развелся, не отправил Зои в какое-нибудь тихое местечко.

Денег бы хватило. Денег у Эшби всегда было много.

Он вернулся быстро и сказал:

— Извини, она нервничает, когда кто-то приходит. Мне порой кажется, что даже я ей в тягость.

— Кажется, — соврала я. А Ник сделал вид, что верит.

Мы слишком давно друг друга знали, чтобы не видеть лжи.

— Присядешь? Или, может, чаю? Обед еще не готов, но думаю, на кухне что-то да найдется. Ты же знаешь ма Спок, у нее всегда запасы…

— Она еще служит?

— А то. — Ник сложил плед. И закладку в книгу пристроил аккуратно.

— Сколько ей?

— Шестьдесят пять.

— Всего?

Мне ма Спок всегда казалась старой.

— Дети иначе воспринимают взрослых, — Ник улыбнулся. — Я сказал, что ты приехала. Она рада.

Сомневаюсь.

На меня, впрочем, как и на Вихо, ма Спок смотрела свысока и с явным неодобрением. Она искренне полагала, что человеку столь высокого положения, которое занимал мистер Эшби, не след возиться со всяким отребьем. И тем более позволять сыну притаскивать домой…

Я сама слышала.

— Мы все повзрослели. А ты водишься с драконами.

Вожусь.

И поэтому от меня пахнет серой, драконьим дерьмом и ветром, а еще камнем.

— Вот, — я вытащила из кармана платок с завернутым в него черным комком. Драконья смола к драконам прямого отношения не имела, просто время от времени горы начинали плакать.

А люди ценили их слезы.

— Спасибо, — отказываться Ник не стал. За это я его тоже люблю, он никогда не тратит время на непонятные мне ритуалы отказов и уговоров. — Кое-кто будет рад… знаешь, если ты отнесешь это в аптечную лавку…

— Отнесу, завтра, — я отмахнулась и устроилась все же.

На полу.

Садиться в кресло, которое занимала Зои, я не хотела. Понимала, что это глупо и по-детски, но… в этом доме я возвращалась в детство. И пол, он тоже теплый.

— Или мне. Я куплю. Но только куплю. За деньги.

— Денег хватает.

Доски пахли вкусно.

И я бы легла, чтобы нюхать этот запах смолы и солнца, как лежала когда-то. Вот здесь и лежала. С книгой. А мистер Эшби, увидев меня однажды, не стал ругать, только сказал, чтобы плед подостлала. Но с пледом было уже не то.

— Я вижу, что хватает. Но я серьезно, — он аккуратно положил комок на стол. — Из этого я сделаю зелье, которое буду продавать по пятьдесят баксов за склянку.

— Сколько?

В аптеке мне врали, что смолы у них хватает.

— Унция этого вещества, Уна, стоит около сотни долларов. Иногда дороже. Чем оно свежее, тем дороже.