И Томас ответил тем же:

— После вас, прекрасная леди…

— Издеваешься? — Уна посмотрела искоса.

— Нет.

— Издеваешься.

— Да нет же.

— Я не прекрасная.

— Почему? — Разговаривать, стоя на пороге, было глупо, и Томас вошел, аккуратно притворив за собой дверь. — Очень даже прекрасная.

— В каком месте?

— Во всех.

На щеках Уны вспыхнул румянец. Она хотела что-то ответить, возможно, грубое, заставляющее отступить, но не успела.

— Уна, у нас гости? — этот голос, отраженный стенами, заставил поморщиться. Высокий. Нервный. Словно предупреждающий, что хозяйка его — особа весьма трепетная и склонная к истерикам.

Женские истерики Томас переносил с трудом.

— Это Томас. Хендриксон, — Уна поморщилась, но ответила.

И… изменилась?

Определенно. Она вдруг ссутулилась, обхватила себя руками под пиджаком, явно желая стать меньше, незаметней. А женщина, прятавшаяся в тени второго этажа, ступила на лестницу. Сперва Томас увидел ее туфли, весьма аккуратные, с круглыми лаковыми носами, на которых посверкивали золотые пряжки.

Ноги в чулках.

Подол платья, прикрывающий колени. Пышные юбки. Широкий пояс. Лиф с двумя рядами пуговиц и кружевной воротник. Волосы, выкрашенные в черный цвет, тщательно уложены. А на губах застыла улыбка.

— Он из Бюро. Пришел… осмотреться.

— Неужели до вас все-таки дошло, что Эшби не так просты?

…Тропинка вела в сад.

В дощатый дом, о существовании которого сейчас ничего не напоминало. Но этот дом был! Томас помнит его. И крапиву, которая разрослась густо, поднялась едва ли не в рост человека.

— Осторожней, — мистер Эшби отвел крапиву рукой, а потом открыл дверь и сказал: — Проходи… мне как раз пригодится сторонний взгляд.

И Томас вошел.

— Эй, — кажется, его толкнули. — Эй, что с тобой?

— Господи, Уна, да отвесь ты ему оплеуху. Как был недоумком, так и остался. Впрочем, чего еще ждать? От осинки не родятся апельсинки.

Томас попробовал открыть глаза. И кажется, покачнулся.

Почему? Что произошло? Вот он стоял… и стоит, но кажется, что тело парализовано. Он и дышит-то с трудом, а уж чтобы пошевелиться…

— У него что, кровь из глаз пошла? Только этого не хватало… что ты с ним сделала, Уна?

Визгливый голос заставлял дышать быстрее, и дыхание разгоняло кровь. И пусть хотелось заткнуть эту странную женщину, но Томас заставлял себя слушать.

Не всякое лекарство приятно…

…Будет немного больно.

А это откуда? Откуда оно? И кровь из глаз.

— Надо звонить в Тампеску. Возможно, инсульт…

— Как интересно, — протянула злая женщина. А она была зла, теперь Томас видел ее насквозь — этаким красным пятном, которое то сжималось, то расплывалось. — Такой молодой, а инсульт… удивительное совпадение, ты не находишь?