Ему Милдред не стала лгать. И отнюдь не из благодарности. Он почувствует ложь.

— Мне жаль.

Она чуть наклонила голову, принимая то ли соболезнование, то ли дань вежливости.

— Думаете, вернулся тот ублюдок?

— Возможно.

— То есть не верите?

— Не знаю, — Милдред прислушалась, но в подвале было тихо.

И на долю мгновения вдруг показалось, что Лука исчез. И маг.

И она осталась наедине с шерифом, который тоже знает, что вокруг никого. Что можно кричать, звать на помощь, но никто не придет, не…

Это чужой страх. Эхо, которое вдруг накрыло Милдред, едва не раздавив. И будь она полноценным эмпатом, она бы ощутила все оттенки его.

— Извините, — она отвернулась, заставив себя отрешиться от нехорошего чувства опасности. Своего? Чужого? Страх вот был, он стремительно таял, очищая дом, и Милдред пыталась зацепить его.

Кого она боялась, та девушка? И она ли?

Но девушка, да. Страх был определенно женским. И перед мужчиной. Именно поэтому Милдред и зацепило. Совпали обстоятельства. Она тоже женщина. И рядом мужчина, который кажется ей опасным.

— Она жаловалась? — Милдред разбирала этот страх на ноты, но не находила ничего полезного. — Эта девушка?

— Нет.

— Может быть, все-таки жаловалась? Женщинам… иногда приходится сложно.

— Хотите сказать, что я бы не принял заявление? — А вот теперь к страху добавилась обида. Мужская. Раскаленные нервы ловили чужие эмоции. И этим следовало пользоваться. — Думаете, я бы закрыл глаза на то, что какой-то ублюдок ее избивает?

— Случается и такое.

— Не у нас.

— То есть у вас бить женщин не позволяется?

— В семейные дела я не лезу. — А вот теперь он злился, этот человек, внешне казавшийся равнодушным. И отнюдь не Милдред с ее недоверием и неправильными вопросами была тому причиной.

А кто? Женщина. Какая?

— Если не просят, то не лезу, — он стиснул ствол винтовки, будто желая раздавить его. — Да и как? Полномочий у меня нет, потом нажалуются…

— И часто жалуются?

— Нет. Местные знают, что, если охота тут жить, надо вести себя прилично, — он успокаивался, и все-таки… все-таки стоило бы к нему приглядеться. — Если возникает проблема, я ее решаю. Как умею. — Удовлетворение.

И стало быть, ему приходилось решать проблемы подобного толка. Что ж… в провинции свои правила. И не Милдред их менять.

— Она его боялась, — сказала она, меняя тему беседы. — Очень.

— Тоже маг?

— Нет. Просто… кое-какие способности.

Стоило ли говорить? Или… Чучельник не глуп. Он понимает, что одно дело — скрываться от мага, который только и способен, что сидеть и стучать в расписанный кровью бубен, уставившись взглядом в низкие небеса, и совсем другое — пытаться обмануть эмпата.