Ела она аккуратно. И вновь же рядом с ней Лука чувствовал себя неловко. Он сделался вдруг как-то особенно неуклюж. Неряшлив. И жиром едва не капнул на костюм. А потом все-таки капнул и выругался, потому как подобная женщина никогда не снизойдет до того, кто не умеет аккуратно есть.

Милдред протянула платок:

— Ей было шестнадцать, я парой лет старше. Мы с Элли дружили, да…

— Если не хочешь…

Она покачала головой:

— Нам работать вместе.

И вправду. Работать.

Ехать… самолет. А потом машина. И пыльный город, где они будут чужими, а потому непонятными и неприятными. Мотель с его обычной неустроенностью. Милдред доводилось бывать в разных местах, но почему-то Луке была неприятна сама мысль о том, что ей придется терпеть пыль, вонь и тараканов.

— Мои родители… ушли, когда мне было пять. Автокатастрофа. Я плохо их помню, хотя тетя сохранила снимки. Она забрала меня. У нее были дочери. Две. Клео и Элли. И я. Она заменила мне и маму, и отца… она много работала, а мы были на хозяйстве. Клео старше. И очень гордилась этим, да… квартиру моих родителей сдавали. Не подумай, что тете нужны были эти деньги. То есть нужны, конечно, ее муж умер еще до того, как я в доме появилась. Он работал инженером… нефтяник…

Теперь она улыбалась, не Луке, но тем своим воспоминаниям, в которые он не отказался бы заглянуть.

— Ей выплатили страховку, но разве этого достаточно? Сама она работала в больнице. Акушер-гинеколог. Хороший. Пациентки ее очень любили. И когда все случилось… — Милдред отложила вилку.

А ведь почти не притронулась к еде.

— Ешь.

— Не хочу.

— Тебя покормить? — Лука умел смотреть так, что люди терялись, особенно те, кто чувствовал за собой вину. А вот Милдред взгляд выдержала. И вилку взяла. — Мне нужен нормальный напарник, а не тот, с кем нянькаться надо.

Это было жестоко.

И щеки ее вспыхнули, ресницы опустились, скрывая яркую зелень глаз. А Лука тотчас почувствовал себя виноватым, хотя, бездна задери, он был прав. Ей надо есть, а не изводить себя.

— Мы с Элли быстро сошлись. Разница небольшая. Да и была она… солнечной. Ты не представляешь, насколько солнечной. Она чудесно рисовала. У нее даже выставка состоялась собственная. В старших классах. И ей предложили стипендию в Пайерском колледже. Понимаешь?

Нет.

Искусство для Луки было чем-то, безусловно, важным, но все же далеким. Однажды он побывал в музее. Когда ухаживал за Милли и надеялся даже, что из этого что-то да выйдет. И да, некоторые картинки понравились.

Другие оставили равнодушным.

Третьи и вовсе показались по меньшей мере странными, будто малевали их конченые психи. Лука крепко подозревал, что так оно и было.